А Брэди - Обман

– А тебе и не надо строить все заново.

Теперь мы сидим лицом друг к другу, скрестив под собой ноги. Я, согнувшись, прячу лицо в ладонях. Мы слышим, как по коридору ходят пациенты и коллеги, и понижаем голос.

– Так что мне теперь делать? Все, что у меня было, – ушло. Мои отношения окончены. Я больше не обладаю идеальной репутацией на работе, я психически нездорова – у меня ничего не осталось, – шепчу я.

– Во-первых, тебе надо отдышаться. Расслабиться и привыкнуть к своему новому положению. А потом мы решим, какой будет следующий шаг.

– Меня уволят?

– Ну конечно, никто тебя не уволит. Ты – золотая девочка, забыла? Рэйчел тебя обожает. Наша больница без тебя просто развалится.

Дэвид не знает, что Рэйчел ничего не известно и что я благополучно спрятала свое заключение.

– Но разве они не обязаны меня уволить? То есть разве это не означает, что я не пригодна к исполнению текущих обязанностей? – Мне нужно, чтобы Дэвид меня подбодрил, несмотря на то что я не рассказываю ему всю правду.

– Нет. Сэм, ты же знаешь. То, что у тебя ПРЛ, не значит, что ты не можешь делать свое дело. Может быть, благодаря своей болезни ты даже делаешь его лучше. Может быть, именно поэтому ты самый лучший специалист из всех нас.

Я не могу не рассмеяться – так абсурдно звучат его слова. Но… возможно, он и прав. Может быть, у меня так хорошо получается лечить пациентов, потому что я – слепой, ведущий других слепых.

– Ты злишься на меня? В последнее время я была тебе не очень-то хорошим другом. Я просто никак не могла смириться, что между тобой и Джули что-то есть.

– Я никогда на тебя не злюсь. И не злился. Только беспокоился.

– Прости меня. Я чувствую, что теперь все должно измениться. Мне нужно собрать свою жизнь по кусочкам и скрепить ее.

– Что ж, очень хорошо, что ты бросила Лукаса и закончила интрижку с Эй Джеем. Ни один из этих говнюков не был тебя достоин. И не делал тебе ничего хорошего. Теперь тебе нужно только прекратить пить с пациентами на рабочем месте.

Я резко выпрямляюсь.

– Как, твою мать, ты об этом узнал?

У меня краснеют уши, а спина становится мокрой. Стены кабинета вдруг начинают сужаться и давить на меня, как всегда, когда на меня нападает приступ паники.

– Однажды, во время вашего сеанса с Ричардом, я проходил мимо твоей двери и услышал, что вы разговариваете. Это показалось мне странным – ты ведь говорила, что он все время молчит и дело стоит на месте. Я очень удивился. Словом, когда он вышел, я потихоньку последовал за ним и увидел, как он выбрасывает маленькие бутылочки из-под какого-то алкоголя в мусорный бак в мужском туалете.

– Ты думаешь, на собрании все об этом догадались?

– Нет. Ты великолепная актриса. Никто не умеет врать так убедительно, как ты. – Дэвид улыбается и протягивает мне бумажный носовой платок.

– Вы с Джули сегодня вечером куда-нибудь пойдете? – Я выкладываю на стол все свои карты. Задаю все вопросы, которые меня волновали, рассказываю обо всех своих тревогах и страхах.

– Нет, Сэм, – твердо отвечает он. – Я знаю, ты считаешь, что между нами с ней что-то есть, но это не так. Я не встречаюсь, Джули. И вообще ни с кем не встречаюсь, раз уж об этом зашла речь. Я тебе уже говорил. Она подбиралась ко мне, только чтобы стать ближе к тебе.

– А вот это уже ерунда, и ты сам это знаешь. Она хотела стать ближе к тебе ! А меня использовала как средство, чтобы подлезть к тебе.

– Мне прекрасно известно, что ты ее ненавидишь, но опять же, как я тебе уже говорил, Джули – совершенно безобидное существо. Мне жаль, что ты так расстроилась, когда услышала нас в кабинете. Но честное слово, ничего не было. Даже и близко. – Он произносит это спокойно и убежденно, и кажется, я ему верю.

– Кто-то реально должен что-нибудь сделать с этими стенами, – говорю я. – Это ненормально, что мы можем слышать друг друга. Дикость какая.

Дэвид озабоченно смотрит на меня:

– С тобой ведь все будет в порядке?

Из моей груди вырывается нервный смешок. Мне уже неловко, что я устроила еще одну сцену и ворвалась к Дэвиду, чтобы он спас меня и отпустил мне грехи.

– Думаю, да. Мне нужно о многом подумать. И… Дэвид. Ты не должен никому говорить о том, что я тебе рассказала. Никто ничего не знает. – Я протягиваю ему согнутый мизинец. – О’кей?

– Никто, кроме Ричарда, – напоминает он и продевает свой мизинец сквозь мой.

Я не завтракала, так что у меня куча чудесных предложений от автомата с закусками. Я принимаю решение, что сырные шарики и арахисовые M&M’s вполне сойдут за настоящую еду, и набиваю ими рот. Мне постоянно хочется сладкого, потому что я завязала с выпивкой и организм переживает абстинентный синдром. Ричард уже сидит у меня в кабинете, готовый продолжать, и я начинаю прямо с того места, где мы остановились в прошлый раз.