Несмотря на это, Томас вынужден был признать, что, если даже время было неподходящим, он ощущал радость, что Джулия сейчас здесь, с ним, в доме, куда практически целый год никто не заглядывал и который казался таким большим, пустым и бессмысленно роскошным. В воздухе чувствовались напряженность и возбуждение, которые уже долгое время были чужды этому жилищу.
— Спасибо, — сказала Джулия, принимая бокал, протянутый ей Томасом.
Он сел на диван рядом с ней, терзаясь сомнением, не слишком ли близко. Улыбаясь, она сделала глоток, затем посмотрела на Томаса и расхохоталась.
— Почему ты смеешься?
— Ты просто себя не видишь! — сказала она. — Я перепачкала тебя губной помадой.
— М-да, — сказал он, собираясь встать.
— Да нет же. Не уходи. — И она коснулась его кончиком пальца. — Это придает тебе очарования.
Последовала несколько натянутая пауза, хотя их первый поцелуй, казалось, рассеял смущение. Но, возможно, ощущение неловкости коренилось намного глубже.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказала Джулия.
— Потому что ты тоже перепачкалась помадой? — Шутка Томаса придала Джулии уверенности.
Несмотря на то что он все еще был опутан нитями прошлого и тени призраков давили на его плечи, он все же рассмеялся. Разве это не начало?
Джулия смеялась. Губная помада, надо же…
— Я тоже уже почувствовала себя виноватой в том, что оказалась наедине с незнакомым человеком… Через это все проходят.
— Мне хуже: я убил свою жену.
— Ты ее… — повторила она растерянно.
— Не в прямом смысле, разумеется. Просто в тот день, когда с ней произошел несчастный случай, часом раньше между нами состоялся разговор. Глупый разговор. Я…
Он долго колебался. Наконец она прервала тишину:
— Ты вовсе не обязан мне это рассказывать, если не хочешь. Я все пойму.
Она опустила бокал на великолепный кофейный столик со столешницей граненого стекла, мраморная ножка которого была сделана в форме сидящего задумчивого льва. Томас проследил взглядом за ее жестом и внутренне усмехнулся, заметив на бокале следы губной помады. Это стало для него чем-то вроде утешения, тайной радости.
Не было ли это знаком того, что наступил долгожданный момент, когда он наконец окажется в плену удовольствия, волшебного очарования незнакомки, которая внесет в его жизнь новый смысл и заставит забыть прошлое.
Он отвел взгляд от бокала, так как Джулия, смущенная его пристальным разглядыванием, снова взяла его. Хотел ли он, чтобы она выпила все до дна? Если да, то она это сделает. Она хотела избежать малейшего риска, чтобы не отпугнуть его. Она заметила про себя, что алкоголь все-таки придает ему уверенности, да и ей тоже.
Безусловно, она проявила храбрость, решившись пойти в гости к малознакомому мужчине и застав его врасплох поцелуем, едва они переступили порог. Но сейчас к ней с запозданием возвращалась застенчивость. Казалось, молодая женщина осознала безрассудность своего поступка, значение своих жестов… К тому же она не имела ни малейшего понятия о намерениях, а тем более о чувствах Томаса.
Возможно, ему просто хотелось хорошо провести время. Какой мужчина, пусть даже женатый, смог бы сказать «нет»? Верный мужчина, способный пренебречь знаками внимания хорошенькой женщины, — это нечто из разряда летающих тарелок: все о них говорят, но при этом никогда и ничего вразумительного. Во всяком случае, ей не доводилось встречать таких! Несмотря на молодость, она давно поняла, что нужно спрашивать себя не о том, обманет ли тебя мужчина, но о том, когда он намеревается это сделать.
В этом и заключалась проблема! В отношениях с мужчинами все просто, когда речь идет об одной ночи, но остаться вместе на всю жизнь — это куда сложнее! Исключение явно составляли те, кого она называла «воскресные мужья», сравнивая их с кондукторами, работающими в выходной. Такими в ее представлении были мужчины-домоседы, нежные и верные по причине своей невостребованности (ни одна другая женщина не захотела заполучить такого, ни одна, кроме тех, что скучают с ними по воскресеньям). Собственно, почему воскресенья всегда такие скучные, даже если обязательное посещение воскресной мессы — пережиток прошлого — кануло в лету? Тайна, покрытая мраком.
— Нет, я хочу об этом поговорить, — сказал Томас. — На самом деле ты первый человек, с кем я затронул эту тему.
Это признание ей польстило. Оно придало ей уверенности в своей значимости, возможно преувеличенной.
Читать дальше