Ян Валентин - Звезда Cтриндберга

Дон слышит голос… странно знакомый женский голос, но на таком расстоянии слов не слышно.

Почему-то он должен войти в эту ледяную воду.

Дон идет к камню и постепенно погружается, вода достает ему уже до пояса. Он чувствует, как чьи-то ледяные пальцы сходятся у него на горле.

Он подходит вплотную к женщине и протягивает руку, чтобы откинуть закрывающие лицо волосы. Но рука его останавливается на полпути – Бубе?.. Дон никогда не видел ее с распущенными волосами, волосы всегда были собраны в узел.

Женщина ворчит что-то, он понимает каждое слово, но смысл сказанного темен.

– Di nacht kumt. Red tsu der vand, di nacht kumt. На землю упала ночь, но я говорю со стеной.

– Бубе? Бабушка?

Дон точно знает, что он произнес эти слова, но голоса своего не слышит.

И в ту же секунду ее волосы начинают светиться. За спиной разрастается многометровый световой прямоугольник.

– Loz mir tsu ru, Don. Loz mir tsu ru. Оставь меня в покое.

Он хочет сказать ей, что никогда ее не оставит, но не может произнести ни слова – не дают ледяные пальцы на горле…

– S'iz nisht dayn gesheft… – Резкий, почти требовательный голос. – Это не твое дело!

И словно ветер пронесся по гигантскому подземелью – от светового прямоугольника отделяется искрящееся облако и накрывает Дона. Он чувствует, как чьи-то руки подхватывают его и несут – назад, в туннель.

Световое облако принимает очертания человеческой фигуры с темными провалами на месте глаз, а во лбу с огромной скоростью вращается черное пятно.

Где-то далеко внизу он слышит пронзительный крик Бубе:

– Don, du kenst mir nishtpishn oyfn rikn meynendik as dos iz bloyz regen!

Выход из туннеля все ближе…

– DON, DU KENST MIR NISHT PISHN OYFN RIKN MEYNENDIK AS DOS IZ BLOYZ REGEN!!

Резкая боль в глазах… он смотрит на призрак – и видит, как черное пятно во лбу вращается все медленнее, и еще до того, как оно останавливается окончательно, Дон видит, что это свастика…

– По-моему, мы едем не туда. – Голос адвоката в темноте.

– Не думаю. – Чей-то равнодушный ответ.

Дон с трудом разлепил глаза. Шея болела невыносимо. Эва Странд подалась вперед и положила руку на подголовник водительского сиденья.

– Надо было свернуть на Бергсгатан, к полицейскому управлению. Вы заехали не туда.

– Du kenst mir nishtpishn oyfn rikn meynendik as dos iz bloyz regen! – сказал Дон.

Адвокат недоуменно уставилась на него.

– Это на идиш. Du kenst mir nishtpishn oyfn rikn meynendik as dos iz bloyz regen!

Холодные глаза редковолосого в зеркале.

– Пописать мне на спину вы можете. Труднее уверить меня, что это дождь!

Эва Странд вновь повернулась к водителю:

– Я требую разъяснений – куда мы едем?

Ответом ей была тишина. Только шуршание шин по стокгольмскому асфальту.

Дон услышал усиленные репродуктором выкрики – у светового столба на площади Сергеля колыхалась толпа, очередная демонстрация. Промелькнул «NK» [27], оттуда выходили люди с пакетами… Широкая лестница «Драматена» [28], Страндвеген, сотни катеров у причала.

Они свернули на мост на Юргорден. Не доехав до Скансена, редковолосый свернул налево. Они проехали с полкилометра по крутой извилистой аллее, и машина затормозила у старинной виллы, окруженной величественными столетними дубами. Гранитный цоколь плавно переходил в широкую веранду, словно бы дом сам по себе вырос из скалы.

Дон оглянулся. Из ворот виллы вышли двое. Один из них, лет шестидесяти, был одет в темный костюм, а у другого не было шеи. Голова сидела прямо на плечах, что придавало этому типу поразительное сходство с жабой.

Шпеньки дверных замков дружно подскочили вверх. Человек в темном костюме подошел к машине, открыл дверь со стороны Дона и представился: Райнхард Эберляйн. Несмотря на то что он назвал только имя и фамилию, Дон уловил немецкий акцент.

Они прошли в большой холл с низкими люстрами с имитацией стеариновых свечей. Помещение напомнило Дону пещеру со свисающими с потолка сталактитами, с одной лишь разницей – стены увешаны живописными полотнами.

Пыльная национальная романтика – цорновские [29]холмы, отражающиеся в воде, птичий караван Лильефорса [30]. Доминирует полотно Карла Ларссона, выполненное в виде портала над помпезной мраморной лестницей. Девочка с зонтиком и два беловолосых мальчика в накидках. В самом низу название картины – «Мои». На подносе под зеркалом в позолоченной раме – несколько писем, проштемпелеванных германскими орлами.

Пожилой человек, назвавшийся Эберляйном, взял Дона под руку и повел по слегка поскрипывающему паркету. Дон решил, что ошибся, дав ему шестьдесят, – возможно, из-за нездоровой бледности лица. Двигался Эберляйн мягко, как кошка. Под элегантным костюмом угадывалось хорошо тренированное жилистое тело. На носу – поляризованные очки. Розовые губы с постоянной загадочной улыбкой.