Мэри Кларк - Соглядатай

— Возможно, теперь я наконец действительно вспомнила, как это произошло. Но меня не особенно это радует. Я начинаю верить, что виновницей трагедии была мать. И мне в каком-то смысле еще тяжелее.

— А почему ты так решила?

— Сейчас важно не почему я так решила, а почему она могла сорваться. Ладно, еще денек, и мы явим миру передачу «Сенатор Абигайль Дженнингс. Биографический очерк». Вот тогда я примусь за настоящее расследование. Эх, если бы мы не пороли такую горячку! Господи, Сэм, там столько концов не сходится! И мне безразлично, что думает Лютер. Абигайль еще пожалеет, что решила упомянуть об авиакатастрофе. Кэтрин Грэни знает, что делает.

Пэт отклонила приглашение Сэма пообедать вместе.

— Сегодня у меня был ужасно тяжелый день. Чтобы вовремя попасть в офис сенатора, пришлось вставать в четыре. А завтра последние съемки. Лучше уж мне обойтись бутербродом и поскорее завалиться спать.

У двери Сэм снова задержал ее:

— Когда мне исполнится семьдесят, тебе будет сорок девять.

— А когда тебе исполнится сто три, мне будет восемьдесят два... Ты проверишь Тоби и дашь мне знать, когда выяснишь что-нибудь об Элеонор Браун?

— Разумеется.

Оставшись один, Сэм позвонил Джеку Карлсону и быстро пересказал то, что услышал от Пэт пару минут назад. Карлсон присвистнул:

— Ты хочешь сказать, что этот тип снова проникал в ее дом? Сэм, мы имеем дело с настоящим психом. Конечно, этого Тоби проверить тоже не помешает, но только сделай одолжение, достань образец его почерка, ладно?

Детектив Барротт был добрым. Он поверил, что она говорит правду. Но его напарник, который оказался постарше, отнесся к ней враждебно. Элеонор снова и снова отвечала ему на одни и те же вопросы.

Рассердилась ли она на Патрицию Треймор за подготовку программы, которая могла привести к ее аресту? Нет, конечно нет. Сначала она испугалась, а потом поняла, что не может больше прятаться и будет только рада, если все закончится.

Известно ли ей, где живет Патриция Треймор? Да, отец рассказывал, что мисс Треймор живет в доме Адамсов в Джорджтауне. Однажды, очень давно, он показал ей этот дом. Отец работал в джорджтаунской больнице, в бригаде «Скорой помощи», когда произошла та ужасная трагедия.

Не забиралась ли она в этот дом? Конечно нет. Зачем ей это нужно?

В камере Элеонор присела на краешек койки, недоумевая, как могла считать себя достаточно сильной, чтобы вернуться в этот мир. Стальные прутья и унизительная открытость туалета, ощущение захлопнувшейся ловушки и беспросветный мрак впереди.

Она легла на кровать и стала гадать, куда пропал отец. Неужели они предполагают, что он способен намеренно причинить кому-то вред? Это немыслимо. Отец — добрейший человек, он и мухи не обидит. Но он действительно ужасно нервничал после смерти миссис Гиллеспи.

Элеонор надеялась, что он поймет, почему она так поступила. Все равно полиция арестовала бы ее. Она не сомневалась: детектив Барротт собирается запросить данные на Глорию Стивенс.

Уехал ли отец? Скорее всего, да. Элеонор с растущим беспокойством вспомнила, как часто он менял работу. Где-то он теперь?

Артур пообедал в кафетерии на Четырнадцатой улице. Он взял тушеную говядину, лимонный пирог и кофе. Он насыщался неторопливо и основательно — кто знает, сколько дней пройдет, прежде чем он вернется к дому Патриции Треймор, заберется внутрь через верхнее окно и устроится в стенном шкафу комнаты для гостей. Он возьмет с собой несколько банок содовой. В кармане до сих пор лежат сдоба и два рогалика, те, что он купил утром. Хорошо бы еще пару банок сока и, пожалуй, немного арахисового масла и ржаного хлеба. Этого хватит, чтобы продержаться до завтрашнего вечера, пока он не увидит программу.

Придется потратить девяносто драгоценных долларов на миниатюрный черно-белый телевизор с наушниками. Иначе он не сможет посмотреть программу в доме Патриции Треймор, сидя в шкафу.

По дороге к дому он купит в аптеке таблетки кофеина. Ведь он не может позволить себе закричать во сне. Скорее всего она не услышит его из своей комнаты, но рисковать нельзя.

Сорок минут спустя Артур уже в Джорджтауне, в двух кварталах от дома Патриции Треймор. Здесь было тихо, даже слишком тихо. Сейчас, когда рождественские распродажи закончились, незнакомый человек легко мог привлечь внимание жителей района. Возможно даже, что полиция держит дом Патриции Треймор под наблюдением. Но то обстоятельство, что ее участок — угловой, облегчало задачу. К счастью, и соседний дом был погружен в темноту.