Дин Кунц - Полночь

Довольный покорностью полицейского, Шаддэк спросил:

– Вы разыскали Букера?

– Нет, сэр.

– Почему?

– Его уже не было в «Ков-Лодже» , когда Шолник прибыл туда.

– Он должен быть найден.

– Мы найдем его.

– Он тоже должен пройти через обращение. Не для того, чтобы он держал язык за зубами… а для того, чтобы у нас был свой человек в ФБР. Вот это будет удача. Его неожиданный приезд сюда может обернуться большой выгодой для нашего проекта.

– Да, наверное, но есть, к сожалению, новые неприятности. «Одержимые» напали на постояльцев этого мотеля. Куин либо захвачен ими, убит и брошен где-то… либо сам превратился в «одержимого» и скрылся вместе с остальными… сейчас они, видимо, празднуют удачную охоту, они любят купаться в море при этой чертовой луне. Шаддэк слушал отчет полицейского с возрастающей тревогой.

Уоткинс закончил свой рассказ, поерзал на краешке кресла и добавил:

– Я чертовски боюсь этих «одержимых».

– Да, они приносят нам много беспокойства, – согласился Шаддэк.

Ночью четвертого сентября они загнали одного из «одержимых», Джордана Кумбса, в кинотеатр на главной улице города. Кумбс работал техником в компании «Новая волна». Однако этой ночью в нем не осталось ничего, что позволяло бы назвать его человеком. Это была скорее взбесившаяся человекообразная обезьяна, но и это понятие не передавало устрашающего образа этого существа. Термин «одержимые», изобретенный Шаддэком, годился только для тех, кто никогда не встречался с этими существами лицом к лицу. Вид этих созданий был неописуемо ужасен. Все попытки полицейских захватить Кумбса живым провалились, он был слишком разъярен и опасен, поэтому, чтобы не рисковать жизнью, им пришлось размозжить ему голову выстрелом из револьвера. Уоткинс произнес:

– Беспокойство – не то слово. Дело обстоит куда хуже. Они… маньяки.

– Я знаю, что они маньяки, – нетерпеливо перебил его Шаддэк. – Я сам обозначил их состояние как «маниакальный синдром перерождения».

– Но они получают удовольствие от убийства.

Шаддэк нахмурился. Он не смог предвидеть появление «одержимых» и отказывался признать, что их число не так уж ничтожно на фоне сотен удавшихся обращений.

– Что же, ничего удивительного, если они получают от этого удовольствие, это вполне вписывается в картину их примитивного образа. Нам просто следует переловить их и уничтожить. Если посмотреть на цифры, число «одержимых» составляет ничтожную часть от тех, кто успешно прошел через обращение.

– Возможно, их не так уж мало. – Уоткинс говорил неуверенно, опасаясь встретиться глазами с Шаддэком, не любившим плохих новостей. – Судя по последним случаям насилия, из тысячи девятисот обращенных на данный момент человек пятьдесят-шестьдесят превратились в «одержимых».

– Глупости! Откуда вы взяли эти цифры? Признать, что «одержимых» много, было для Шаддэка равносильно признанию своего поражения. Если он не смог предвидеть результатов своих опытов, перенесенных из лаборатории на улицы Мунлайт-Кова, значит, его титанические усилия по созданию нового человека пропали даром. Он не мог допустить и тени таких сомнений.

Всю свою жизнь он стремился все к новым и новым вершинам власти и был близок к своей цели. Он уже не мог отступить назад. С юных лет он отказывал себе в определенных желаниях, так как знал, что если он поддастся искушению, то пойдет против закона и вынужден будет расплачиваться за свою слабость. Долгие годы сдерживания своих побуждений привели к тому, что внутреннее напряжение стало невыносимым, требовало выхода. Он направил внутреннюю энергию в русло изнуряющей работы, сконцентрировавшись на усилиях, которые не вызывали общественного осуждения. По иронии судьбы, эти усилия привели к открытиям, способным в будущем вообще освободить его от всякой оглядки на кого бы то ни было и дать волю долго сдерживаемым инстинктам, не опасаясь наказания.

Он не мог отступить назад не только потому, что это шло наперекор его природе, но и из чисто практических соображений. Он начал круто менять мир вокруг себя. По его воле около двух тысяч Новых людей шагали по земле, они отличались от обычных людей так же, как кроманьонцы отличались от своих примитивных предков – неандертальцев. Он не в силах был уничтожить сделанное, ведь ученые и инженеры тоже не могут остановить технический прогресс, вызванный их открытиями. Уоткинс покачал головой.

– Простите… но я думаю, что это вовсе не глупости. «Одержимых» пятьдесят-шестьдесят человек. Или даже больше. Может быть, намного больше.