Дин Кунц - Полночь

Если вскоре наступит его последний час, он сам без горечи и сожаления задует свечу своей жизни. Он, конечно, хотел бы еще пожить, но важнее было то, что ему удалось уже сделать в жизни. Подводя итоги, Гарри чувствовал, что не зря прожил жизнь, он оказался достоин этого бесценного дара.

У него с собой два пистолета. Если они вздумают прийти сюда, он разрядит в них сначала всю обойму из одного, а затем расстреляет все патроны, кроме последнего, из барабана второго. Последний патрон он оставит для себя.

Он не взял на чердак запас патронов. В перестрелке однорукий инвалид не сможет быстро перезарядить оружие и станет легкой добычей для пули.

Дождь перестал стучать по крыше. Кончился совсем или это очередная передышка?

Хорошо бы снова увидеть солнце.

По правде говоря, его больше волновал Муз, а не он сам. Бедная несчастная собака бродила там внизу в одиночестве. Только бы эти «призраки» или их создатели не причинили ему вреда. А если случится так, что хозяину собаки не суждено дожить до утра, то пусть хоть псу повезет и он не будет долго скитаться бездомным.

Мунлайт-Ков казался Ломену Уоткинсу из окна его машины городом мертвых. И в то же время – городом, в котором кишмя кишит какая-то загадочная жизнь.

Если судить его по меркам обычного маленького городка, то Мунлайт-Ков сейчас скорее напоминал город-призрак из пустыни Мохаве, а не оживленное курортное место. Магазины, бары и рестораны были закрыты. Даже всегда шумный семейный ресторан Пересов теперь был пуст, свет был погашен, никто в городе не выказывал желания распахивать свои двери перед клиентами. Да и самих клиентов не было видно, по дождливым улицам лишь изредка проскакивали бригады, занимающиеся обращением, или пешие патрули.

Патрульные машины составляли абсолютное большинство на проезжей части.

Но при всем при том город исподволь бурлил какой-то тщательно скрываемой жизнью. Несколько раз Ломену встречались призрачные, быстрые фигуры, проскальзывающие в тумане и мраке по улицам. И хотя двигались они скрытно, Ломен отметил про себя их возросшее число и более наглое поведение, раньше эти существа никогда не позволяли себе перебегать дорогу прямо перед движущейся машиной. Иногда Ломен останавливался, чтобы повнимательней рассмотреть их. Оборотни смотрели на него, укрывшись в тени деревьев, и сверкали оттуда желтыми, зелеными или красными светящимися глазами. Они словно оценивали возможность нападения на полицейскую машину. Ломен смотрел на них, и его опять охватывало искушение, хотелось бросить все и, выскочив из машины, присоединиться к ним. Он нажимал на газ и уезжал, не дожидаясь, когда одна из сторон не выдержит напряжения. Время от времени в окнах домов мелькали странные отблески света, двигались силуэты самых немыслимых форм. Когда он видел их, сердце его начинало учащенно биться и ладони становились влажными от пота. У него и в мыслях не было останавливаться и выяснять, кто поселился в этих домах, так как он почти наверняка знал, что встретит там подобие его несчастного сына Денни, слившегося в одно целое с компьютером. Он каким-то шестым чувством понимал, что эти существа в тысячи раз опасней «одержимых».

Итак, он находился теперь в самом эпицентре мира по Лавкрафту. В этом мире царили первобытные и космические силы, а человеческий род был не более чем подопытным стадом. В этом мире христианство с его Божьей благодатью заменила языческая вера в богов, непрерывно враждующих между собой в борьбе за власть. Во всем – в тумане, в воздухе, в трепещущих деревьях, даже в ядовитом свете уличных фонарей – чувствовалось, что ничего хорошего не случится этой ночью… а, наоборот, может произойти все самое ужасное, самое немыслимое.

Ломену много раз попадались книги Лавкрафта. Он, правда, предпочитал этому писателю другого – Луиса Ламура, так как последний не фантазировал и был реалистом, но этой ночью именно Лавкрафт пришел ему на ум. Ведь теперь Ломен не по книгам, а на собственном опыте убедился, что человек способен создать собственными руками на земле такой ад, который не способен придумать на бумаге никакой писатель, работающий в жанре триллера.

Мир Лавкрафта воплотился в городе с такой силой, с какой над городом на протяжении последних суток бушевал ливень. Отчаяние и ужас были ощутимы почти физически. Ломен ни на секунду не забывал о заряженном револьвере, лежащем на переднем сиденье рядом с ним.