Дин Кунц - Полночь

В дверь снова постучали.

Пак ответил тем, что увеличил громкость телевизора.

Стук стал требовательнее.

– Убирайтесь куда подальше! – крикнул Пак.

В ответ дверь начали буквально выламывать, раскачивая весь фургончик.

– Какого черта? – возмутился Пак.

Он поднялся с кресла и выключил телевизор. В дверь перестали ломиться, но Пак услышал какие-то странные скребущиеся звуки с другой стороны двери.

Внезапно весь фургончик заскрипел, как бывало иногда при сильном ветре. В этот день ветра не было.«Ребятишки балуются», – подумал Пак.

Он решил, что это проделки детей Эйкорнов, которые жили неподалеку, на другой стороне автострады. Детишки были отпетыми хулиганами, и место им было в музее криминалистики. Они однажды уже подкладывали самодельные взрывные устройства под фургончик Пака и разбудили его среди ночи страшным грохотом.

Скрежет у двери прекратился, но теперь пара чьих-то ног начала топать по крыше.

Это уже было слишком. Слава Богу, крыша у фургончика пока не протекала, но дождь и ветер сделали свое дело, и под тяжестью пары мальчуганов крыша запросто могла прогнуться или развалиться на части.

Пак открыл дверь и вышел на дождь, выкрикивая ругательства. Но когда он взглянул на крышу, то увидел на ней вовсе не соседских ребят. То, что он увидел, больше всего напоминало монстра из фильмов ужасов пятидесятых годов. Чудовище было ростом с человека, у него были огромные челюсти и страшные, переливающиеся, как у стрекозы, глаза. По бокам рта торчали угрожающие клыки. При всем при этом удивительное существо сохраняло какие-то человеческие черты, и Пак по этим чертам понял, что перед ним не кто иной, как преобразившийся Дэрил Эйкорн, отец хулиганистых детишек. «Ж-а-а-ж-ж-д-а-а», – протяжно завыло существо голосом, наполовину человеческим, наполовину животным. Оно ринулось навстречу Паку и одновременно выпустило из своего безобразного тела остро отточенное жало. Еще до того, как это мертвое жало пронзило живот Пака насквозь, он понял, что те дни, когда он вольготно попивал пиво, ел бутерброды с колбасой и жареную картошку, те вечера, когда он смотрел телевизионные шоу, – все это закончилось для него навсегда.

Четырнадцатилетний Рэнди Хэпгуд прошлепал через заполненную до краев придорожную канаву и остановился, как бы выжидая, не пошлет ли ему природа какое-нибудь более серьезное испытание. Он специально не стал надевать ни плащ, ни калоши, так как в такой одежде и обуви нельзя выглядеть настоящим парнем. Точно так же нельзя надеяться на успех у девчонок, если ты таскаешься под дождем с зонтиком. И хотя на всем пути под дождем на шею Рэнди не бросилась еще ни одна девчонка, он считал, что это не беда и они в какой-то момент все равно по достоинству оценят его мужественность и поймут, что он выгодно отличается от всех этих молокососов, которые сейчас сидят по домам.

Рэнди уже промок до нитки, и вид у него был довольно-таки жалкий, но он бодро насвистывал и не подавал виду, что ему холодно. Без двадцати пяти закончилась репетиция ансамбля в Центральной школе, и Рэнди направлялся домой. Репетицию, кстати, сократили из-за плохой погоды. На крыльце дома Рэнди скинул с себя мокрую куртку и чавкающие теннисные туфли.

– И в-о-о-т я з-д-е-е-сь! – протяжно завопил Рэнди, подражая девчонке из фильма «Полтергейст».

Из дома никто не отозвался.

Но, судя по всему, родители были дома. Свет в окнах горел, да и входная дверь была открыта. В последнее время родители очень часто работали дома. Они сейчас разрабатывали какой-то программный продукт для «Новой волны» и проводили целые дни напролет за своими компьютерами на втором этаже дома. При этом, естественно, им не было никакой необходимости ходить на работу.

Рэнди взял из холодильника банку кока-колы, откупорил ее, сделал пару глотков и отправился наверх, чтобы высушить одежду и заодно рассказать Питу и Марше, как он провел этот день. Он никогда не называл своих родителей папой и мамой, и ему это очень нравилось – они были ребята что надо. Иногда Рэнди даже казалось, что они уж чересчур по-свойски ведут себя с ним. У них была машина «Порше», они всегда на полгода опережали любую моду и всегда готовы были говорить с Рэнди на любые темы. Любые, включая секс, причем настолько раскованно, как будто они были ребятами из его класса. Если он когда-нибудь встретит настоящую блондинку, которая будет вешаться ему на шею, он скорее всего поостережется приводить ее в дом, так как побоится, что его отец покажется ей более настоящим парнем, чем он сам. Ему даже иногда хотелось, чтобы Пит и Марша были толстыми, неряхами и ужасно старомодными и чтобы они с глупым упорством настаивали на обращении к ним, как к папе и маме. Ему с лихвой хватало соперников в школе, вовсе ни к чему было иметь их еще и в семье.