Дин Кунц - Полночь

– Что там? – не понял судья.

– Разве ты не видишь?

– Это просто луна.

– Ты плохо посмотрел, ты не увидел это.

– Что «это»?

Непонимание отцом важной приметы только еще раз убедило Томми в его собственной исключительности и в том, что этот знак судьбы был послан именно ему. В этот момент он вспомнил о предупреждении индейца. Он быстро нашел выход из положения:

– Я видел только что… падающую звезду.

– Так ты стоишь здесь, чтобы понаблюдать за падающими звездами?

– Это метеориты, – затараторил мальчик, – видишь ли, сегодня ночью Земля должна пройти через метеоритный пояс, так что их должно быть много.

– С каких это пор ты стал увлекаться астрономией?

– Я вовсе и не увлекаюсь ею, – пожал плечами Томми, – я просто хотел посмотреть, как это выглядит. Оказалось, довольно невыразительно.

Томми повернулся и пошел к дому. Судья отправился вслед за ним.

На следующий день, в среду, мальчик рассказал индейцу о знаке лунного ястреба, увиденном им накануне.

– Вот только я не получил никакого послания от великих духов. Я не знаю, каких доказательств они хотят от меня.

Индеец в ответ улыбнулся и долго, мучительно долго молчал. Затем произнес:

– Маленький Вождь, поговорим об этом во время обеденного перерыва.

По средам мисс Карваль не приходила, и Томми с индейцем были в доме одни. Они сели во внутреннем дворе дома. У индейца ничего с собой не было на обед, он принес только леденцы из сока кактуса. Томми такое угощение вполне устраивало.

Уже давно мальчик полюбил эти леденцы, но не за их вкус, а за действие, которое они оказывали на него. За долгие годы он так пристрастился к этой сладости, что уже не мог без нее обходиться.

Вскоре Томми оказался в уже ставшем для него привычным состоянии наркотического опьянения, краски дня сразу стали ярче, а звуки – отчетливей. Он ощущал восхитительные запахи природы, мир, казалось, раскрылся перед ним во всей своей красоте. Они проговорили с индейцем около часа, и после этой беседы Томми понял, чего хотят от него великие духи, – они хотели, чтобы он через четыре дня, в воскресенье, убил своего отца.

– В воскресенье у меня, как обычно, будет выходной, – сказал Бегущий Олень, – поэтому я, к сожалению, не смогу поддержать тебя в эти мгновения. Но ведь именно этого и хотят от тебя великие духи – они хотят, чтобы ты смог доказать свое право на власть в одиночку, безо всякой поддержки. Но у нас, к счастью, есть еще несколько дней на подготовку, так что в воскресенье ты будешь чувствовать себя во всеоружии.

– Да, конечно, – ответил в полусне Томми, – конечно, мы все подготовим.

Вечером этого дня отец Томми пришел позже обычного, так как после заседаний в суде встречался со своими коллегами по политической деятельности. Жалуясь на ужасную жару, он сразу прошел к себе наверх, чтобы принять душ. Мать Томми пришла на полчаса раньше, чем отец. Она сидела в кресле в гостиной, положив ноги на низкую подставку, и читала последний выпуск журнала «Город и деревня». Миссис Шаддэк потягивала из бокала то, что она называла «маленьким коктейлем перед ужином». Она даже не подняла головы, когда муж крикнул ей сверху, что он пришел домой.

Как только отец поднялся к себе, Томми пошел на кухню и достал из ящика стола остро отточенный нож, которым изредка пользовался мясник, приходивший к ним для разделки туш.

Индеец в это время работал в саду, косил траву на газоне.

Томми прошел в гостиную, подошел к матери и поцеловал ее в щеку. Она была удивлена таким знаком внимания со стороны сына, но еще больше ее удивил нож в его руке. Он ударил ее этим ножом в грудь – три раза. Потом поднялся с окровавленным ножом в руках наверх и вонзил его в грудь своего отца, когда тот выходил из душа.

После этого Томми пошел к себе и снял с себя одежду и ботинки. На ботинках крови почти не было, несколько пятен было на джинсах, рубашка же была вся залита кровью. Он наскоро умылся, смыл с себя следы крови и переоделся. Потом аккуратно завернул окровавленную одежду в полотенце и отнес ее в кладовку, он собирался убрать ее из дома позднее.

Спустившись вниз, он даже не посмотрел в ту сторону, где лежало на полу тело его матери. Он прошел прямо в кабинет отца и достал из ящика револьвер.

В кухне Томми выключил свет, вечерний закат еще освещал часть кухни, но в углах было темно. Нож он положил на холодильник, стоявший в углу. Револьвер Томми пристроил на сиденье стула, стул слегка задвинул под стол, так, чтобы оружия не было видно, но его легко можно было бы достать в любой момент.