Дэвид Моррелл - Братство Камня

Машину они припарковали перед входной дверью, а мотоцикл решили оставить за углом так, чтобы его не было видно с улицы; только заперев за собой дверь и завесив шторы, они включили свет.

Арлен сразу же бросилась на кровать. На фоне белого покрывала она” с вытянутыми руками, выглядела так, будто играла в какой-то пьесе роль ангела на снегу. Она закрыла глаза и засмеялась.

— Как когда-то, да? Помнишь, когда мы жили, словно отшельники, в Мексике? Ты, я…

Она открыла глаза, и снова в них появилось выражение напряженной ожидания.

— И Джейк, — сказал Дрю. Она нахмурилась.

— Пора.

Он не ответил.

— Ты обещал.

— Конечно. Просто…

— Джейк. Ты сказал, что был в монастыре. Что шесть лет назад Джейк убил тебя. Что это означит? — Ее голос стал жестким. — Расскажи мне.

Он знал, что этот миг наступит. Все то время, что он ехал сюда, задавая! себе тревожные вопросы: “Что случилось в этом лесу? Почему они не преследуют нас?” — он одновременно готовил себя к этой минуте.

И все еще не был готов.

— Это займет много времени.

— Тогда не будем его терять. Начинай. — Она встала, сняла с себя куртку и начала расстегивать пуговицы на шерстяной рубашке.

Столь интимный жест поразил его, хотя он понимал, что она ведет себя вполне естественно, относясь к нему так. будто они остались любовниками. Усиленная воспоминаниями об их прежней жизни, любовь к ней вспыхнула в нем с новой силой.

— Пока ты будешь рассказывать, — она открыла дверь ванной комнаты, — я приму душ. — Потом нетерпеливо повернулась, не обращая внимания на то, что расстегнутая рубашка не полностью прикрывала грудь. — Давай, Дрю. Начинай.

Он был в смятении, его подсознание противилось тому, чтобы снова вытащить на поверхность глубоко погребенные там кошмары.

Когда он поднялся, Арлен уже не было в комнате. Он услышал скрип петель задергивающейся душевой занавески, затем шум льющейся воды.

Когда занавеска зашуршала снова, он вошел в ванную комнату. За украшенной цветочным узором желтой пленкой был виден ее движущийся силуэт. Испачканные в горах вещи были свалены под раковиной Комната заполнилась паром.

— Дрю.

— Я здесь. Никак не решу, с чего начать. — Он закусил губу, закрыл крышку унитаза, опустился на нее.

— Ты сказал, все началось шесть лет назад.

— Нет. Раньше. Если не знать, что было раньше, не поймешь остального. — Он уставился на пар, заполнивший ванную. Несмотря на близкие отношения, он никогда раньше не говорил ей об этом. Вспоминать было слишком тяжело. — Япония, — чуть слышно сказал он.

— Что? Я не слышу. Этот душ…

— Япония, — сказал он громче.

Пар становился все плотнее, застилал глаза. На мгновение Дрю почувствовал головокружение: ему показалось, что он куда-то проваливается.

Япония, 1960 год.

10 июня, незадолго до ожидаемого визита в страну американского президента Дуайта Эйзенхауэра, разбушевавшаяся толпа в десять тысяч человек осадила токийский аэропорт, протестуя против заключения нового американо-японского оборонительного договора, по которому разрешалось постоянное присутствие в стране американских военных баз и хуже того — если учесть, что США сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, — американского ядерного оружия. Непосредственными объектами их ярости были американский посол в Японии и некоторые представители администрации Белого Дома. Чтобы показать, что может произойти, если американский президент все-таки прилетит, толпа окружила лимузин, в котором американские служащие собирались поехать в посольство, и так угрожала им, что вертолет военно-морских сил США вынужден был срочно приземлиться посреди толпы и, взяв на борт американцев, отправить их в безопасное место.

Шесть дней спустя японское правительство объявило, что визит Эйзенхауэра отложен. Однако массовые демонстрации продолжались.

Токио, неделю спустя.

Из-за недавних беспорядков — отец в последнее время часто произносил эти слова, — отменили пикник в день его рождения. Он не знал, что такое эти беспорядки (наверно, они были как-то связаны с посольством, где работал отец), но знал, что, когда ему в прошлом году исполнилось девять, на праздник пришли двенадцать детей, а завтра не будет ни одного.

— Из-за беспорядков американцам небезопасно собираться вместе, — сказал отец. — Ведь подъедет много машин, придет много взрослых. Все это привлечет внимание. Мы не можем позволить, чтобы произошли еще какие-то инциденты. Я уверен, что ты это понимаешь, Дрю. Я обещаю, на следующий год мы устроим тебе еще более грандиозный праздник, чем собирались устроить в этом году.