Джон Фаррис - Похитители

Кэрол зачарованно уставилась на картину. Грубая чувственность художника вызывали одновременно и очарование, и отвращение. Кроме людей, на картине еще находилась и маленькая собачка, которую Кэрол заметила не сразу. Картина была омерзительной, причем — не столько порнографической, сколько просто отталкивающей. Однако несмотря на это Кэрол не удержалась и улыбнулась. Улыбнулась она потому, что маленькая собачка на картине собиралась… собиралась…

Кэрол Уоттерсон открыла рот, улыбнулась во весь рот и неожиданно громко расхохоталась. Она прижала ладони ко рту, стараясь хотя бы частично смягчить хохот. Потом совершенно неожиданно хохот перешел в ужасные рыдания, и девушка прокляла человека с такой извращенной психикой, который догадался повесить эту мерзкую картину в ванной комнате.

По щекам градом катились крупные слезы, грудь судорожно вздымалась от икоты. Кэрол кое-как встала, натянула шорты и пошарила рукой в поисках цепочки от унитаза. Она нашла ее над головой, дернула и, спотыкаясь, вернулась в спальню. Цепь опустилась к ногам, и Кэрол чуть не упала. Наконец она добралась до кровати, опустилась на край и углом простыни вытерла мокрые горящие глаза. После этого задержала дыхание, стараясь избавиться от икоты, но это средство не помогло. Таким же бесполезным оказался и большой глоток воды, который она сделала из кувшина. Девушка принялась беспокойно ходить по комнате взад-вперед, быстро освобождая цепь всякий раз, когда та за что-то цеплялась.

Кэрол обнаружила, что может приблизиться к высоким окнам на расстояние трех футов. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы увидеть внизу пустой луг между зелеными рощицами. Вдали виднелись окутанные голубой дымкой холмы. Она встала на цыпочки, вытянула руки и вся подалась вперед. Ошейник больно сдавил шею, но сейчас Кэрол могла самыми кончиками пальцев дотронуться до стекла. Мимо пролетела птица и быстро исчезла из поля зрения. Солнечный свет, льющийся в комнату, слепил глаза. Она закрыла горящие глаза и отступила назад, судорожно хватая ртом воздух. Потом опустилась на колени на медвежью шкуру, и ее охватило упрямство, гнев и уныние.

Когда Кэрол Уоттерсон подняла голову, на верхней ступеньке лестницы стоял юноша с черными густыми волосами, вьющимися над воротником рубашки. Глаза закрывали темные очки. На нем были джинсы «ливайз» с кожаным поясом ручной работы и модная белая рубашка с широкими рукавами. Рубашка была до середины расстегнута, открывая загорелую безволосую грудь. На фоне белой стены он казался очень смуглым. В руках юноша держал поднос.

— Я хочу выйти на улицу, — жалобным голосом сообщила Кэрол.

Юноша вошел в спальню. Как и Кэрол, он был бос. Приблизился к кровати и поставил на нее поднос. Девушка не сводила с него пристального взгляда. Ее икота неожиданно прошла.

— Что это? — спросила она.

Смуглый парень бросил на Кэрол непроницаемый взгляд. Темные очки смущали ее, и ей казалось, будто за ними скрывается что-то ужасное… уродливый шрам или, скажем, извращенный ум. Девушка на долю секунды опустила глаза. Он повернулся, чтобы уйти.

— Подождите минуточку! — встревоженно воскликнула Кэрол и вскочила с кровати.

Юноша остановился. У него были широкие плечи, гибкая фигура и слегка кривые ноги. Держался он с успокаивающей легкостью, а ждал с невозмутимой сдержанностью атлета.

Неожиданно Кэрол почувствовала, что не боится его. Она медленно подошла к нему.

— Что вы хотите? — поинтересовался он.

Кэрол смахнула с лица прядь белокурых волос.

— Просто… останьтесь.

Юноша показал рукой на поднос, стоящий на кровати.

— Ваш завтрак готов.

Кэрол посмотрела на поднос, на пластмассовые тарелки, яйца-пашот на кусочках вареной ветчины, свежий апельсиновый сок в пластмассовом стаканчике, ржаные булочки, на которых желтело растаявшее масло, и чайник с чаем.

— Не хотите есть?

— Не знаю, — неуверенно пожала плечами Кэрол, но тем не менее села и начала есть. Завтрак оказался восхитительным. Есть, правда, она могла только одной-единственной пластмассовой ложкой, что было неудобно, но она кое-как приловчилась. — Не уходите, — попросила она юношу, торопливо проглатывая еду.

Когда снизу вновь донеслось пение, они оба подняли головы. Кэрол улыбнулась, но у молодого человека настроение было совсем не веселое.

— Хотя я и не помню вашего имени, — сказала девушка, — но ваше лицо мне знакомо.

— Хотите, чтобы я еще что-нибудь вам принес?