Марк Олден - Власть

– Я люблю тебя, – сказала она.

ДиПалма прижал ее к себе и поцеловал ее волосы. Он хотел верить ей и поэтому сказал:

– Я тоже люблю тебя, Джан.

Тут ему вспомнились слова отца. Либо ты любишь женщину, либо ты ее знаешь. Третьего не давно.

В жизни, как и в любви, ДиПалма редко выбирал средний путь. Подростком он посещал школу и работал в продовольственном магазине своего отца. Одновременно он был центральным нападающим школьной команды, и они выиграли целых тридцать игр подряд. Два года, проведенные в колледже, отбили у него всякий интерес к учебе, и он сам обратился в призывную комиссию, чтобы его призвали в армию. В поисках романтики он пробился в Отдел уголовного розыска и был назначен на работу в Берлин.

Большинство дел, которые он расследовал, были связаны с южанами. Эти ребята были слишком одинокими, слишком скучающими и чертовски безмозглыми, и потому попадали в неприятные ситуации. ДиПалма расследовал дела, связанные с наркотиками, сексуальные преступления, кражи армейского имущества. Он разыскивал психов, убивших своих командиров, и белых расистов, бросавших зажигательные бомбы в бары для черных. Сдержанность была не в почете у армейских преступников. ДиПалма выжил только потому, что сумел их заставить уважать и бояться себя.

Завершив свое турне, он вернулся в Нью-Йорк со стойким предубеждением против южан и системы армейского уголовного судопроизводства, которую считал устаревшей и однобокой. Он женился на девушке, с которой дружил пятнадцать лет и которая писала ему по двадцать писем в месяц в течение всех полутора лет, когда он был за границей. Не имея ничего предложить будущему работодателю, кроме своего армейского опыта, он устроился работать в полицию, где за двадцатилетнюю карьеру отправил на тот свет шестерых преступников, потерял троих партнеров, а также жену и дочь. В связи с тем, что вокруг него умирало так много людей, ДиПалму называли Альбатросом и Мистером Кончиной. Латиноамериканцы дали ему прозвище Мuerte, смерть.

Он специализировался на наркотиках и со временем понял, что это не просто растущая отрасль. Ее невозможно было ликвидировать из-за невероятной доходности. На запрещенные наркотики американцы тратили денег больше, чем на пищу, секс, медицинское обслуживание, одежду, автомобили, образование. По всей стране торговцы наркотиками убивали копов, прокуроров и судей, когда не могли подкупить их или запугать.

Но не это было самым страшным для ДиПалмы. Самым страшным оказалось то, что, как он со временем выяснил, американские разведывательные службы помогали торговцам наркотиками оружием, деньгами и информацией, объясняя это все той же дурацкой причиной, какой объясняли все остальное, – соображениями государственной безопасности. Полиция вела войну с наркотиками в то время, как ЦРУ оказывало поддержку торговцам наркотиками в обмен на разведывательные сведения и политическое влияние. ДиПалма, у которого торговцы наркотиками убили жену и дочь, решил, что продолжать терпеть неудачи не имеет смысла. Он ушел из полиции с пенсией детектив-лейтенанта, тридцатью четырьмя похвальными отзывами и разорванной выстрелом из дробовика левой ногой, восстановленной затем с помощью мышц с его правой ягодицы.

Работу телевизионного репортера, занимающегося преступлениями, он получил благодаря влиянию одного нью-йоркского сенатора, семнадцатилетняя дочь которого была в трудном положении, пока ДиПалма не сжег пленку и все копии порнографического фильма, который она сняла со своим черным дружком и несколькими знакомыми, наглотавшись «ангельской пыли» [4] Ангельская пыль – фенциклидин, наркотик. . Недостаток опыта работы в прессе ДиПалма компенсировал с избытком своей честностью, умом и, если верить письмам, которые он регулярно получал от своих поклонниц, своей сексапильностью. В работе он опирался на свои бывшие источники информации, среди которых были сведущие люди, государственные деятели, приятели, с которыми он работал в спецгруппах АБН и ФБР, иностранные дипломаты, проститутки-латиноамериканки, юристы из министерства юстиции и профессиональные картежники. Результатом всего этого стали большая популярность, хорошая зарплата, награды за журналистское мастерство и просторный кабинет, который он посещал довольно редко, предпочитая работать на улице.

Он отказался красить волосы, чтобы лучше смотреться на экране телевизора, и брать уроки дикции, чтобы избавиться от бруклинского акцента. Он также не желал носить очки в роговой оправе, надевать жилет и улыбаться перед телекамерой, когда ему совсем не хотелось делать этого. Он предпочитал не присутствовать на скучных рабочих собраниях, где обсуждались предложенные изменения. Вскоре боссы телекомпании поняли, что он в них не нуждается, и перестали помогать ему. Но оказалось, что он им нужен.