Дин Кунц - Душа в лунном свете

— Я не думаю, что это так просто. В любом случае, я сомневаюсь, что мне когда-нибудь представится возможность обслужить её. Во всяком случае, не в ближайшее время. Я подслушала её разговор с другими женщинами, с которыми она и твой отчим вылетали в его дом в Рио на следующий день, на долгое время.

— Полагаю, что о своих детях она не упоминала.

— Она сказала, что ты, Харли и Мирабель хорошо проводите время школах-интернатах Лондона.

— Просто отлично, — недовольный, говорит Криспин.

— Ты когда-нибудь встретишься с ней?

— Она тут же убьёт меня.

— Или ты её.

— Я мог бы.

— А сейчас этот «Терон Холл» пустует?

— Несколько людей из персонала останутся там, трое или четверо.

— Но в основном пустует, — настаивает Эмити.

Криспин предпочитает промолчать.

Она напоминает ему:

— Ты мне как-то говорил, что там что-то случилось, что тебе хотелось бы получше понять. Что-то, ради чего тебе нужно вернуться и снова посмотреть.

— Ещё рано.

— Когда?

— Когда карты мне скажут, что это безопасно.

— Ты советовался с ними недавно?

— Нет.

— Боишься?

— Любой бы испугался.

После продолжительной паузы Эмити говорит:

— В отделе игрушек прикольная выставка. Ты должен посмотреть.

Когда Эмити выскальзывает из кабинки, Криспин говорит:

— Имеешь в виду, сейчас?

— Я не знаю, насколько у тебя нагруженное расписание вечером.

Он встаёт, чтобы последовать за ней, и показывает на стену с высокими окнами.

— Смотри. Снег. Так красиво.

С собакой, идущей между ними, они пересекают комнату и стоят перед огромными оконными стёклами.

Первые хлопья большие, как серебряные доллары и выглядят такими мягкими, как подушки. Небеса роняют на город, уходящий в дремоту, покрывала. Кристаллический пух движется по спирали через ночь, через миллионы тусклых ламп ночного освещения, принадлежащего цивилизации, которая всегда находится в одном шаге от уничтожения.

Криспину девять лет, и после перелёта Мирабель в Париж он находится под влиянием злых чар…

Только многим позже он думает о себе как о зачарованном, но, независимо от того, действительно ли он находится в таком состоянии или нет, он проводит август и сентябрь этого года в необычном состоянии отрешённости, с пониженной энергетикой для мальчика его лет.

Он читает книги, от которых получает удовольствие, но несколько дней спустя едва вспоминает сюжеты.

Он играет в настольные игры и карты с Харли, но его не волнует — или он не может вспомнить — кто выигрывает.

Он много спит, грезит наяву, когда не спит, и обнаруживает себя некоторыми ночами и вечерами в комнате Харли сидящим у кровати, наблюдающим за тем, как он спит.

Мистер Мордред всё ещё обучает их на дому, но учит с меньшим усердием, чем прежде, и не требует у них домашнее задание. Временами Криспин чувствует, будто домашний учитель и не планирует давать им образование, только создавать видимость образования, что нет ничего, ради чего им потребуется образование.

Харли некоторое время продолжает искать трёх белых кошек, но к середине августа теряет интерес к этим поискам.

Криспин мало видит свою мать, ещё меньше отчима. Эти нерегулярные случайные встречи поддерживают в нём весьма странное ощущение, что размеры «Терон Холла» намного больше его официальной площади, и что он становится всё время больше.

Он постоянно видит нянюшку Сэйо, и когда бодрствует, и во снах. В мире бодрствования она всегда нежна к нему и играет роль родителей. Во снах она обычно такая же, как и в реальной жизни, однако время от времени на неё находит внезапная дикость, и она бросается на него, разрывая его одежду, и кусает за горло, не повреждая кожу, и всё это пугает Криспина, но также странным образом возбуждает.

Иногда нянюшка из снов выглядит в точности как настоящая женщина. Но в остальных случаях каждый раз есть одна отличительная особенность: то это жёлтые глаза ящерицы; а то — зубы рептилии или покрытые чешуёй руки с красивыми жемчужными когтями.

Мирабель снова звонит из Парижа, один раз в конце августа и один раз в середине сентября. Она говорит с матерью, с Харли, с нянюшкой Сэйо и даже с мистером Мордредом. Когда она звонит в первый раз, Криспин спит допоздна, и никто не додумывается его разбудить. Во втором случае он в кровати с таинственной лихорадкой, которая никогда не продолжается дольше, чем один день, но она находит на него каждые несколько недель.