Мартин Смит - Роза

Хоптон : Они слышали призывы о помощи?

Бэтти : Крепь после взрыва издает самые разные звуки, в том числе и очень странные. Но, начиная с удаления в тысячу ярдов от шахтного ствола, выживших нам больше не попадалось.

Липтрот : А вы достаточно быстро продвигались вперед?

Бэтти : Когда к нам присоединились Джейксон и Смоллбоун, было три сорок пять. Однако, несмотря на их усилия, наше продвижение замедлилось. Когда пламя в фонаре становится едва заметным, так что невозможно разглядеть даже птичку в клетке, надо отдавать приказание всем отступить, пока от притока чистого воздуха пламя не разгорится снова: от мертвых спасателей пользы ждать нечего.

Нателл : Вы упомянули о самоотверженности Смоллбоуна и Джейксона. Как по-вашему, почему они так старались?

Бэтти : Взрыв произошел в их части забоя. Когда мы добрались до ближнего конца этого забоя, лежавшие там тела были опалены. С каждым следующим шагом разрушения были все серьезнее. В средней части забоя тела жертв были уже обожжены. Некоторые из них лежали под сброшенными с путей вагонетками, других силой взрыва забросило в старые выемки. Дальний конец забоя был рабочим местом Смоллбоуна и Джейксона. Если бы во время взрыва они были там, от них бы ничего не осталось.

Мик : Кого из жертв обнаружили последним?

Бэтти : Временного рабочего, валлийца, которого мы звали Тэффи.

«Тот, с почерневшим зубом», — вспомнил Блэар.

Следователь : По крайней мере, мы можем быть уверены в том, что смерть этих несчастных оказалась мгновенной. Часы, которые, как впоследствии было установлено, принадлежали Джону Свифту, были найдены с разбитым стеклом, стрелки их остановились на двух сорока четырех, это и был момент взрыва.

«Продвижение вперед с мертвой канарейкой в клетке — какое точное описание моей собственной жизни», — подумал Блэар. Он неуклюже проковылял по ковру через комнату, чтобы подбросить топлива в огонь. Поскольку на ноге у него держались еще только четыре пиявки, он решил назвать их Голод, Смерть, Война и Победа, по именам четырех всадников из Апокалипсиса.

Все, что знал Блэар, он получил через самообразование. Что еще можно было делать в Сьерре зимой, как не перечитывать классику из библиотеки его отчима? В трезвом состоянии старый Блэар способен был говорить исключительно на профессиональные темы, а в нетрезвом — только об Откровении апостола Иоанна Богослова. Из женщин мальчик видел лишь китаянок да проституток. И, чтобы привлечь к себе их внимание, рассказывал им истории, которые крал из книг. Излюбленной его темой был вариант «Робинзона Крузо», в котором на острове оставляли не мужчину, а женщину, Пятница же оказывался не туземцем, а мальчиком. Герои жили вдвоем на острове так счастливо, что даже не обращали внимания на проплывавшие мимо корабли, не говоря уж о том, чтобы пытаться остановить их.

Хоптон : Я понимаю, что вы и другие участники группы спасателей работали в очень тяжелых условиях и при большом эмоциональном напряжении. Тем не менее проверили ли вы забой сразу же, чтобы установить, не производились ли в нем взрывы вопреки вашему предупреждению?

Бэтти : Не сразу.

Липтрот : Почему?

Бэтти : Там скопилось много газа.

Следователь : Откуда?

Бэтти : Из старых выработок, сэр. Из пустой породы и мелкого, негодного угля, которые мы замуровываем кирпичной кладкой, чтобы поддерживать кровлю. Это обычная практика, но, к сожалению, в мусоре при этом накапливаются всевозможные газы. От взрыва кладка растрескалась. Вся штольня разом осветилась, когда наши лампы отреагировали на присутствие газа. Выбор у нас был такой: либо вообще покинуть забой со всеми телами, которые могли там находиться и которые мы еще не нашли, либо прежде всего ликвидировать приток газа.

Нателл : В каком состоянии находились ваши лампы?

Бэтти : В раскаленном докрасна, сэр. Их невозможно было держать.

Нателл : Из-за газа?

Бэтти : Да.

Мик : Какой доступ у вас был к месту утечки?

Бэтти : Плохой. Газ надувало из-за кирпичной кладки, сделанной в самой глубине угольного пласта и в таком месте, где кровля располагалась исключительно низко. К тому же после взрыва доступ туда частично завалило обломками. Мы попытались, насколько это было в наших силах, наладить проветривание, а я тем временем послал за кирпичами и цементом — обычно все это хранится наготове в боковых штольнях, — и, когда их принесли, я отправил из забоя всех, кроме Смоллбоуна и Джейксона. Прямо в забое мы готовили раствор, потом Джейксон со Смоллбоуном ползли по очереди вперед с двумя кирпичами, почти в полной темноте, и заделывали кладку. Им удалось это сделать, и в результате я получил возможность подойти с лампами к тому месту забоя, которое мне больше всего хотелось проверить.