– Но мы же знаем имена наших клиентов и направление полета.
– Увы, увы, увы, – развел руками Кондратьев. – Имена им могли сменить, выдав новые паспорта, а направление изменить, зная о том, что мы будем их искать по рейсам в Америку. А они, судя по всему, летят куда-нибудь в Европу, лишь бы подальше от Москвы.
– Полагаете, что мы уже опоздали?
Кондратьев на несколько секунд задумался, перебирая карандаши в канцелярском стаканчике. Затем вновь поднял глаза на полковника:
– Поставим себя на место наших коллег из Лэнгли. Даже учитывая их авантюризм, вряд ли они решатся направить два снаряда в одну воронку. Я имею в виду, что в Шереметьево эти двое вряд ли поедут: там еще находится их ящик и, значит, есть наши люди, которых можно быстро переключить на их поиски. Поэтому Шереметьево из нашего списка мы исключим. Остаются Домодедово и Внуково. Когда, вы говорите, наши клиенты вышли из своего номера?
– В районе одиннадцати утра.
– От Каланчевки до обоих аэропортов примерно сорок – сорок пять минут езды. Учитывая пробки, добавим еще полчаса – получим час пятнадцать. Таким образом, фиксируем время – двенадцать пятнадцать дня. Еще час добавим на прохождение таможенного контроля. Итого – тринадцать пятнадцать дня. Ну, добавим еще полчаса. В итоге получается, что время вылета варьируется между тринадцатью пятнадцатью и тринадцатью сорока пятью дня. От нас требуется немедленно послать в эти аэропорты людей, чтобы они постарались прочесать пассажиров всех самолетов, вылетающих в Европу в это время. Сколько у нас сейчас на часах? Двенадцать сорок. Значит, примерно час с небольшим у нас в запасе есть. Правда, работа предстоит титаническая – найти иголку в стоге сена.
Сказав это, Кондратьев потянулся к своему ноутбуку, до этого мирно лежавшему на столе, и достаточно быстро узнал, какие именно рейсы в направлении европейских стран отправляются сегодня с двух аэропортов. И сообщил об этом полковнику:
– В названный мною период времени из Домодедово вылетают семь рейсов: два в Вену и по одному в Лондон, Мюнхен, Франкфурт-на-Майне, Афины и Мадрид. Из Внуково – пять рейсов: два в Берлин, два в Дюссельдорф и один в Римини. Итого – двенадцать рейсов. Учитывая, что в основном летают «Боинги», «Аэрбасы» и наши «ИЛы-62», пассажиров не одна тысяча. Если быть точным: «Боинг» вмещает порядка четырех сотен пассажиров, три сотни у «Аэрбаса» и чуть меньше двухсот у наших «Илов». Умножаем эти цифры на двенадцать рейсов и получаем около трех тысяч человек. Не хило, да? И это я посчитал только европейские рейсы, а если наши клиенты решили рвануть куда-нибудь в другую сторону? Например, в Бангкок или Тель-Авив, а уже оттуда лететь в Штаты?
– Как же быть – опустить руки?
– Ни в коем случае! Будем искать, а там как кривая вывезет.
– А что подсказывает ваша знаменитая интуиция?
– К сожалению, на нее надежды мало. Она мне подсказывала, что позвонит Максимов из Каира, но он так и не позвонил, – и Кондратьев с тоской взглянул на свой мобильник, лежащий на столе рядом с ноутбуком.
* * *
Москва, аэропорт Домодедово
В аэропорт Вишнев и Коламбус приехали на такси за час до вылета. Причем, войдя в здание, они направились не прямиком к стойке регистрации, а сначала заглянули в туалетную комнату. Еще в автомобиле Чак заметил у своего компаньона некие огрехи на его загримированном лице, однако устранять их в салоне такси было опасно. Поэтому, достигнув туалетной комнаты, они закрылись в одной кабинке, где Чак в течение нескольких минут вносил во внешность Вишнева необходимые коррективы, вооружившись маленькой кисточкой, которая была у него в кармане пиджака. И только после этого они отправились к стойке регистрации.
Все это время Вишнев старался сохранять спокойствие и даже пару раз улыбнулся, когда его компаньон шутил, подходя к стойке. Однако чем ближе они приближались к окошкам, за которыми восседали сотрудники таможни, тем большее волнение охватывало Вишнева. Ему вдруг стало казаться, что именно здесь его разоблачат, обнаружив следы грима на лице. Хотя его лицо было самым тщательным образом осмотрено несколько минут назад в туалетной кабинке Чаком и никаких нареканий у него не вызвало. Но Вишнев все равно боялся, несмотря на то что до этого не один десяток раз мысленно представлял себе эту ситуацию и даже репетировал ее перед зеркалом в ванной комнате гостиничного номера. Однако едва эта ситуация возникла наяву, как все наработки дипломата вылетели у него из головы. И ему пришлось играть фактически с чистого листа.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу