Камера медленно откатывается назад. Теперь съемка ведется сверху, под большим углом.
…Потрясенные, испуганные, ничего не понимающие дети сгрудились вокруг упавшей девочки. Какой-то мальчик кричит, беззвучно разевая рот…
…Два охранника из аэропорта, размахивая своими маленькими автоматическими пистолетами, бегут к упавшим. Один из них на бегу продолжает стрелять…
…Старик со снежно-белой бородкой клинышком сидит в луже собственной крови, вытянув перед собой ноги, будто ребенок в песочнице. На лице его выражение крайнего удивления. Что происходит? Он достаточно убедительно объяснился с таможенником…
…Один из парней-евреев лежит, ткнувшись головой в кровавое месиво. Рука его мертвой хваткой сжимает лямку рюкзака…
…Смятение семейства, только что бурно встречавшего своего родственника, не поддается описанию. Трое итальянцев упали и недвижно лежат на полу. Оставшиеся вопят, в отчаянье воздевая руки; какой-то мальчик-подросток вертится, как заведенный, вокруг своей оси, словно в поисках укрытия…
…Рыжеволосая девушка округлившимися от ужаса глазами глядит на безжизненное тело парня, который так галантно уступал ей свою очередь…
…Изображение гаснет, когда объектив наезжает на молодого человека, растянувшегося около автоматической камеры хранения, того. у которого пулей снесен весь затылок…
* * *
Луч проектора погас. В зале загорелся свет.
– Эт-то все! – победоносно заключил Старр. Он повернулся, ожидая вопросов.
– Что скажете, господа?
Даймонд продолжал сидеть неподвижно, глядя в белое поле экрана.
– Сколько? – каким-то бесцветным голосом осведомился он.
– Простите, сэр?
– Сколько человек убито в этой операции?
– Я понимаю, на что вы намекаете, сэр. Действительно, все получилось не так чисто, как мы ожидали. Мы договорились с итальяшками, что они будут держаться в стороне, но эти макаронники, как обычно, все перепутали. Мне самому пришлось нелегко. Я был вынужден взять “Беретту”. А идти с “Береттой” на дело, это все равно, что плевать против ветра, как сказал бы мой старик. Имея под рукой “Смит и Вес-сон”, я уложил бы япошек в два счета и уж конечно не задел бы эту бедную малышку, которая случайно оказалась на линии огня. Конечно, вначале нисеи< Нисеи – японцы американского происхождения > должны были, согласно инструкции, слегка промазать, так, чтобы дельце напоминало почерк организации “Черный Сентябрь”. Но взбалмошные итальянские копы изгадили всю малину, они начали суетиться и строчить направо и налево. Когда корова ссыт на камни, не стой рядом, иначе…
– Старр! – голос Даймонда прозвучал жестко. – Повторите мой вопрос.
– Вы спросили, сколько человек погибло, сэр. – В голосе Старра внезапно появились хрусткие, твердые ноты. Он внезапно сбросил с себя маску рубахи-парня, за которой обычно скрывался, стараясь убедить собеседника, что тот имеет дело с недалеким сельским простаком.
– В общей сложности убито девять человек. – Старр подобрался. Легкое, напускное добродушие исчезло из его тона, – Давайте считать. Во-первых, уничтожены эти два еврея. Во-вторых, на тот свет отправились двое япошек. Их непременно следовало убрать, что я и сделал. Потом несчастная девчушка нарвалась на пулю, пуля – дура, она не выбирает. Потом окочурился дед – не повезло бедняге! Ну и еще трое итальяшек сунулись под руку, когда второй еврей пробегал мимо них. И поделом. Нечего разевать рот…
– Девять? Девять человек убито ради того, чтобы уничтожить двоих?!
– Но, сэр, не забывайте, что мы выполняли спецзадание, и нам были даны инструкции представить дело очередной вылазкой членов организации “Черный Сентябрь”. А как вы знаете, эти парни – большие сумасброды. Вполне в их стиле – разбивать яйца кувалдой, не в обиду мистеру Хаману будь сказано. – Даймонд недоуменно оторвал глаза от папки с отчетом. Хаман? Он тут же вспомнил, что именно такую кличку< Хам (ham – англ.) – ветчина, окорок, то есть мясо свиньи, которое арабы, как все мусульмане, не должны брать в рот и которое они считают нечистым. В то же время хаммер (hammer – англ.) – значит молот, кувалда, т. е. прозвище Хаман имеет множество нелестных для его носителя значений > дали арабскому наблюдателю одаренные богатым воображением сотрудники ЦРУ.
– Я не обижаюсь, мистер Старр, – сказал, медленно подбирая слова, араб. – Мы здесь находимся, чтобы учиться у вас. Именно поэтому наши стажеры работают вместе с вашими людьми в Школе верховой езды, сотрудничая под видом культурного обмена. По правде говоря, я поражен и восхищен тем, что человек, занимающий такой высокий пост, лично вникает в такие мелочи.
Читать дальше