— Ну, как долго, — Реваев взглянул на часы, — еще пару минут действует. А дальше, как говорится, действовать будем мы.
Реваев быстро заполнил шапку протокола допроса и поднял глаза на подследственного.
— Похоже, мы друг друга не поняли. Жаль. Вас жаль.
Реваев нажал кнопку, вызывая конвоира. Почти сразу лязгнул замок на двери.
— Подождите, не надо, — Туз в отчаянии провел руками по лицу, оставляя на коже быстро исчезающие белые полосы, — я скажу. Я все вам скажу.
* * *
В огромной гостиной дома Локтионовых место нашлось для всех. Полина с дочерью сидели, обнявшись, на диване, напротив, на таком же точно диване, располагались Реваев и Крылова. Диваны разделял невысокий столик, на котором предусмотрительно были поставлены три бутылки нарзана и четыре бокала. Крылова машинально отметила, что если воду будет пить каждый из присутствующих, то кому-то одному стакана не хватит.
В просторном мягком кресле, стоящем в торце стола, расположился худощавый немолодой мужчина, который внимательно рассматривал полковника и его помощницу сквозь толстые линзы очков в дорогой оправе. Александр Львович Чижевский был адвокатом опытным. Несколько лет назад он уже сталкивался с Реваевым, защищая одного из обвиняемых по громкому делу о серии разбойных нападений на дома зажиточных жителей пригородов столицы. Тогда ему удалось в суде представить своего подопечного чуть ли не идиотом, пользуясь недальновидностью которого, его и втянули в преступную группировку. Это было совсем несложно, всего лишь вопрос денег. Тех денег, которые родители его клиента передали родственникам остальных подсудимых за то, чтобы максимально обелить их сына. Было не очень понятно, зачем молодой человек из семьи, которая способна оплатить такие расходы, включая и немалый гонорар самого Александра Львовича, пошел на участие в разбоях, но этот вопрос мало волновал Чижевского. Как он сам всегда говорил, подлинная мотивация преступников выходит за пределы компетенции юристов и является уделом священников и психиатров.
Сегодняшняя задача тоже не представлялась Александру Львовичу чрезмерно сложной. Основным недостатком происходящего, на его взгляд, было то, что присутствующим не был предложен кофе, однако Полина в очередной раз была вынуждена отпустить прислугу с тем, чтобы длинные языки не разнесли по всей округе то, что должно было остаться в стенах этого дома. Поэтому Чижевский искренне надеялся, что встреча не затянется.
— Итак, дамы и господа, — он нетерпеливо потер руки, — наверное, стоит перейти непосредственно к делу. Я так понимаю, у Юрия Борисовича есть некоторая новая информация, которая для всех нас может быть интересна. Я правильно излагаю, Юрий Борисович? — Адвокат ласково улыбнулся Реваеву.
— Не совсем, — отозвался полковник, — что касается новой информации, то я хотел бы получить ее от здесь присутствующих, в особенности, Надя, от тебя.
Девочка вздрогнула и придвинулась ближе к Полине, которая положила руку ей на колено.
— Я знаю, именно знаю, — подчеркнул Реваев, — что в ночь убийства ты не спала, как ты пыталась ранее уверить следствие. Ты была в соседнем дворе, встречаясь со своим другом — Денисом. Более того, ты была там непосредственно в момент убийства.
— Я хотел бы уточнить, что значит — знаете? — перебил его адвокат, но Реваев не обратил на него внимания.
— Надя, я хотел бы услышать от тебя правду. — Полковник пристально вглядывался в лицо девочки, но все, что он мог в нем увидеть, — это страх.
— Послушайте, полковник, — уже более настойчиво вмешался Чижевский, — не надо этой театральщины. Я хочу услышать от тебя правду! — передразнил он Реваева. — Если бы вы всё, как утверждаете, знали, вам бы никакая правда от бедной девочки была бы не нужна. Кстати, — он обернулся к внимательно слушающим его Наде и Полине, — напоминаю, что в данном случае никакая ответственность за отказ от дачи показаний или даже за ложные показания не предусмотрена. Девочке еще нет четырнадцати лет.
— Четырнадцать лет ей будет всего через три дня, — парировала Крылова, — и эти дни пролетят быстро, очень быстро.
— Дело не в ответственности за показания, — нахмурился Реваев, — дело в ответственности за то, что может быть осужден человек, который вовсе не убивал. Ты понимаешь это? — Он подался всем телом вперед, словно намереваясь прикоснуться к Наде. — Тебе исполнится четырнадцать, пятнадцать, даже двадцать лет, а человек будет нести наказание за другого. Он будет сидеть взаперти, и на нем навсегда будет клеймо убийцы.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу