— Хм… — Эллери подошел к одному из окон гостиной. — Но это не моя профессия! — пожаловался он Нью-Йорку. — Я просто играл, и мне везло. Но когда я понял, что пользовался краплеными картами…
— Я понимаю, о чем ты. Но эта дерьмовая игра навсегда. Положение отчаянное.
Эллери обернулся:
— Ты не преувеличиваешь?
— Ничуть.
— Несколько убийств — пусть даже загадочных. В этом нет ничего необычного. Разве процент нераскрытых преступлений так уж мал? Не понимаю тебя, папа. У меня была причина все бросить. Я взялся за дело и потерпел неудачу, допустив две смерти. Но ты профессионал, и это твое задание. Если ты проиграешь, отвечать будет комиссар. Предположим, удушения останутся неразгаданными…
— Мой дорогой философ, — прервал инспектор, покручивая в руке пустой стакан, — если они не будут разгаданы, и притом очень скоро, в этом городе кое-что взорвется.
— Взорвется? В Нью-Йорке? Что ты имеешь в виду?
— Пока появились только первые признаки. Звонки в Главное управление с требованием информации, инструкций, заверений. Увеличение количества ложных вызовов, особенно по ночам. Слишком большой интерес со стороны определенной части населения. Это неестественно.
— Только из-за чертова карикатуриста…
— Когда разверзнется ад, кого будет заботить, что послужило причиной? А это уже приближается, Эллери. Почему этим летом единственным хитом на Бродвее был нелепый фарс с убийствами под названием «Кот»? Все критики в городе единодушно его разругали, а собирает публику только он. Последний фельетон Уинчелла [9] Уинчелл, Уолтер (1897–1972) — американский журналист.
именуется «Кото-строфы». Берл [10] Берл, Милтон (1908–2002) — американский комик.
отказался от шуток по поводу кошек, заявив, что тема не кажется ему забавной. Зоомагазины не продали за месяц ни одного котенка. Люди сообщают, что видели Кота в Риверсдейле, Канарси, Гринпойнте, Восточном Бронксе, на Парк-роу, Парк-авеню, Парк-Плаза. Мы начинаем находить по всему городу бездомных кошек, задушенных шнурами. На Форсайт-стрит, Питкин-авеню, Второй и Десятой авеню, бульваре Брукнера…
— Это просто хулиганство мальчишек.
— Конечно — мы даже поймали нескольких. Но это симптом, Эллери, и я не стыжусь признаться, что он пугает меня до смерти.
— Ты ел что-нибудь сегодня?
— Пять убийств — и крупнейший в мире город охвачен ужасом! Почему? Как ты это объяснишь?
Эллери молчал.
— Говори, не стесняйся, — усмехнулся инспектор. — Твой статус любителя не пострадает.
Но Эллери просто задумался.
— Возможно, — наконец ответил он, — все дело в необычности. В Нью-Йорке ежедневно пятьдесят человек заболевают полиомиелитом, но два случая холеры при некоторых обстоятельствах могут вызвать массовую истерию. В этих удушениях есть нечто чуждое, что делает невозможным равнодушное восприятие. Неизбежно приходит в голову, что если жертвой становится такой человек, как Абернети, то ею может стать кто угодно. — Он умолк.
Инспектор уставился на него.
— Кажется, тебе порядочно известно об этом деле.
— Только то, что было в газетах.
— Хочешь узнать побольше?
— Ну…
— Садись, сынок.
— Папа…
— Садись!
Эллери сел. В конце концов, ведь это его отец.
— Пока что произошло пять убийств, — начал инспектор. — Все в Манхэттене. И все пять — удушения с использованием одинакового шнура.
— Из индийского шелка?
— Ты и это знаешь?
— Газеты сообщали, что вам не удалось отследить происхождение шнуров.
— Они правы. Это крепкий грубый шелк, добываемый из растений в индийских джунглях, — вот наш единственный ключ. Больше ничего! Ни отпечатков пальцев, ни свидетелей, ни подозреваемых, ни мотивов. Работать абсолютно не с чем, Эллери. Убийца приходит и уходит, как ветер, оставляя за собой только две вещи: труп и шнур. Первой жертвой был…
— Арчибалд Дадли Абернети. Возраст — сорок четыре года. Жил в трехкомнатной квартире на Восточной Девятнадцатой улице возле Грамерси-парка. Холостяк, оставшийся совершенно одиноким после смерти матери-инвалида несколько лет назад. Отец — священник, умер в 1922 году. Абернети никогда в жизни не работал. Заботился о матери до ее смерти. Во время войны был признан негодным к службе в армии. Сам готовил и занимался хозяйством. Никаких особых интересов или подозрительных связей. Абсолютно бесцветное пустое место. Было установлено более точное время смерти?
— Док Праути уверен, что его задушили 3 июня около полуночи. У нас есть причина полагать, что Абернети знал своего убийцу, — ситуация указывает на заранее условленную встречу. Родственников мы исключили — они рассеялись по свету, и никто из них не мог этого сделать. Друзья? У Абернети не было ни единого друга. Он был одиноким волком.
Читать дальше