Доктор Макклур приблизился к туалетному столику и потрогал находившиеся там чернила и ручку, потом повернулся и окинул взглядом кровать, кресло-качалку, туфли, газовую лампу над изголовьем и треснутое стекло в окне.
— Сыщик вышел лишь на минуту, — сообщила домовладелица уже не столь агрессивным тоном. По-видимому, ее смутило их молчание. — Если вы хотите его дождаться…
— Нет, вряд ли, — резко ответил Эллери. — Пошли, доктор. Здесь мы уже ничего не узнаем.
Он взял доктора под руку и повел его, как слепого.
* * *
Такси доставило их в полицейское управление, и после получасового раздражения и беспомощных вопросов Эллери, наконец, нашел нужного сотрудника.
— Мы хотели бы видеть Эстер Макклур, — обратился к нему Эллери.
— А кто вы такие? — Чиновник, мужчина с широким носом и темными зубами, с подозрением оглядел всех троих по очереди. — Один из вас сержант Вели из нью-йоркской полиции?
— Нет, но это не важно. Я — сын инспектора Квина.
— А мне наплевать, будь вы даже сам Квин. У меня приказ не давать никакой информации никому, кроме того Вели. Он скоро должен прийти сюда с сотрудниками Бюро по розыску пропавших без вести.
— Я понимаю, но мы как раз приехали из Нью-Йорка, чтобы выяснить…
— Никакой информации, — отрезал толстоносый. — У меня приказ.
— Послушайте, — вмешался Терри Ринг. — Я знаком с Джимми О'Деллом, он служит здесь, у вас. Я сейчас отыщу его, Квин, и мы разузнаем…
— А я тебя вспомнил, — встрепенулся толстоносый и пристально посмотрел на Терри. — Ты частный сыщик из Нью-Йорка. Но тебе не поможет, никак не поможет. Ясно? О'Делл получил такой же приказ.
— Ради бога, уйдите отсюда поскорее, — не выдержал доктор Макклур. — Стоит ли торговаться и просить…
— Но мы обязательно должны ее увидеть, — принялся убеждать полицейского Эллери. — Речь идет об опознании трупа. Это доктор Джон Макклур из Нью-Йорка. И он один может ее опознать.
Толстоносый почесал затылок.
— Что же, по-моему, вы вправе на нее посмотреть. Насчет этого у меня никаких указаний не было.
Он взял авторучку и выписал им пропуск в городской морг Филадельфии.
* * *
Они стояли в морге у каменного стола. Дежурный смотритель равнодушно расхаживал поодаль.
На доктора Макклура, привыкшего иметь дело со смертью, вид покойной, похоже, не произвел гнетущего впечатления. Эллери заметил, что доктор как будто не увидел ни ее распухшего, уже посиневшего лица, ни застывших шейных мускулов, ни раздувшихся ноздрей. Вместо них перед его мысленным взором предстала молодая Эстер Лейт с ее длинными, светлыми ресницами, все еще красивыми белокурыми волосами, изящной линией щек и крохотными ушами. Он долго смотрел, и в выражении его изможденного лица улавливалось изумление, словно в эту минуту совершилось чудо и он стал свидетелем воскрешения женщины.
— Доктор, — негромко спросил Эллери, — это Эстер Макклур?
— Да, да. Это она, моя дорогая.
Терри отвернулся, а Эллери кашлянул. Доктор произнес последние слова полушепотом, и Эллери понял, что он сказал их вроде бы про себя, не рассчитывая быть услышанным. Эллери покоробило это негласное нарушение этикета. Конечно, тут не было ничего неприличного, но излишняя откровенность, пожалуй, присутствовала. Внезапно до него дошло, что до сих пор он не знал доктора как человека.
Поймав растерянный взгляд Терри, Квин кивком указал ему на дверь.
* * *
Когда они прошли через железные ворота в зал ожидания Пенсильванского вокзала в Нью-Йорке, то, к глубокому удивлению Эллери, застали там сидевшую на скамейке Эву. Она смотрела на часы, стрелка которых в этот момент остановилась на двух пополудни. Эллери догадался, что она смотрит невидящими глазами и время для нее ничего не значит. Да и вернувшихся мужчин она явно не ждала. Они приблизились к ней, и мистер Квин-младший легонько потряс девушку за плечи.
— О боже! — прошептала Эва и скрестила руки на груди.
Доктор Макклур поцеловал ее, сел рядом, взял за руку в черной перчатке. Молодые люди молчали, но Терри подмигнул и закурил. Эва была вся в черном: черное платье, черная шляпа, черные перчатки.
Она уже знала.
— Мне сообщил инспектор Квин, — просто пояснила она. И хотя девушка тщательно попудрилась, ее веки распухли и покраснели.
— Она умерла, Эва, — проговорил доктор. — Умерла.
— Я знаю, папа. Бедный, бедный ты мой.
Эллери решительным шагом направился к ближайшему газетному киоску и обратился к щеголевато одетому, маленькому, седому старичку:
Читать дальше