– Все равно я не понимаю.
– Чего ты не понимаешь?
– Как двое друзей, которые страдали от игровой зависимости, были игроками и просаживали все свои деньги в карты и другие азартные игры, вдруг сумели после того случая остепениться и даже разбогатеть?
– Ты говоришь про своего мужа?
– И про Марика, и про его друга – Паршавина.
– Насчет Марика тебе лучше знать. Думаю, у него случались срывы, но большую часть времени он умудрялся держать себя в узде. А вот Паршавин… Он был самым заядлым из них троих. Ему бы ни за что не избавиться от своей зависимости, но он придумал оригинальный ход. И знаешь какой? Сначала он сам стал организатором игры. Еще в советские годы у него было подпольное казино, где играли в карты на деньги, а также в рулетку и прочие азартные игры. А затем во время перестройки он развернулся вовсю и уже не скрывал своего игорного бизнеса. Владея казино, Паршавин начисто утратил интерес и к картам, и к рулетке. Глупо ведь проигрывать деньги самому себе? Согласна?
– Да. Как-то нелепо получается.
– Нелепо и скучно. А скуки Паршавин боялся больше всего на свете.
– Но как получилось, что он позвонил мне?
– Снова ты твердишь только про одну себя! Позвонил! Тебе! И что? Ну, позвонил! Ну, покричал! И что дальше? Много тебе вреда за десятки тысяч километров, в своей Америке, было от его звонка? Что тебе стоило промолчать обо мне? Сказала бы, что ничего не знаешь! Но нет! Ты всегда была прыщом на ровном месте! Вечно тебе нужно было вперед вылезти! Ты зачем-то дала ему мой адрес и телефон! Ну а когда Паршавин смекнул, что у него в домработницах родная сестра его давнего сообщника, в голове у него прояснилось.
– Но как он тебя не узнал с самого начала?
– И что?
– Но ведь ты же родная сестра Марика.
– Мы с братом совсем не похожи внешне. Тебе ли этого не знать!
– Но разве Марик не знакомил тебя со своими друзьями?
– Я в ту пору выступала с театром и много гастролировала. А насчет дружбы… У них эта дружба была основана на взаимном интересе к игре. Покер на троих. Я им была без надобности. Но ты меня перебила, а я рассказывала тебе про Паршавина… Так вот, он вызвал меня к себе… Орал! Говорил чудовищные слова! Угрожал мне расправой! Вопил, что никто не смеет играть у него за спиной.
– Бедная ты, бедная. Но прости меня. Я не виновата.
– Не знаю, как это получилось… – не слыша ее, продолжала говорить тетя Люся. – Наверное, я просто испугалась. Паршавин был знаком с такими людьми, которые могли закатать меня в асфальт, я бы и пикнуть не успела. Одним словом, он уже схватился за телефон, чтобы звонить своей охране, и тут я… Я ударила его!
– Что?
– Да. Ударила по голове.
– Чем?
– Книгой. Там их было полно. Паршавин был в бешенстве. Он рвал и метал. Кидал в меня книгами, статуэтками… Он бы убил меня, Соня!
– И что же произошло на самом деле?
– Я должна была спасти себя! И я ударила его! Он упал! Это было ужасно! Но ты знаешь, я в этот момент ощутила нечто вроде триумфа.
– Ты убила его? – тихо спросила Соня. – Да? Поэтому следователь хочет поговорить с тобой?
– Ах, они ничего и никогда про меня не узнают! У них есть два подозреваемых – мальчишка, которого Паршавин всем представлял своим племянником, и та баба, которую я шантажировала от имени Паршавина. Кто-то из них сядет за решетку. Я у следователя главный свидетель. На кого захочу, на того и укажу. Меня никто не посмеет заподозрить. Верней… Не посмел бы до твоего приезда сюда, Соня. Зачем ты приехала?
– Хотела тебя увидеть. Проверить, все ли у тебя в порядке!
– И как? Проверила?
– Ну… Люся, я думаю, что тебе нужно пойти в милицию и все чистосердечно рассказать там.
– Что? – взвизгнула тетя Люся. – Что ты такое мелешь, идиотка блаженная?
– Люся, я знаю ваши российские законы. Они очень гуманные. Это не Америка. Тебе много не дадут. Это было убийство в целях самообороны. Ты же сама сказала, что тот человек хотел тебя убить!
– Да ты хоть соображаешь, что говоришь? Ты точно идиотка! Точно такая же, как и та дура!
– Какая?
– Явилась, понимаешь ли ко мне, принялась стыдить. Сказала, что все знает.
– Что знает?
– Что Паршавин не дядя Никите. И что я тоже это знаю, потому что она следила и за Никитой, и за мной, и за Паршавиным и все поняла.
– Что поняла?
– Знаешь, я не стала ее расспрашивать. С меня хватило и того, что эта правильная дура хотела от меня раскаяния. Она угрожала мне разоблачением. Тоже требовала, чтобы я пошла в милицию и призналась в шантаже. Дескать, это будет хорошо и правильно. Мне пришлось заставить ее замолчать.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу