Пьер Леметр - Три дня и вся жизнь

Эмили согласно кивнула. Она приехала с одной идеей, дело не пошло. Она сказала все заготовленные слова и теперь уже не понимала, что еще она может сделать. Она неохотно поднялась.

На мгновение Антуану показалось, что она испытывает определенное удовольствие от этой ситуации, где ей выдалось сыграть роль: она несчастна, в ее жизни происходит нечто драматическое, она героиня, как в телевизоре.

Эмили оставила на столе большой конверт. Фотографии класса. Боже мой, она их привезла… Неужели она представляла, что они вдвоем усядутся на кровати, станут со смехом просматривать их, прижавшись друг к другу? Что Антуан, очарованный, обольщенный, влюбленный, положит руку ей на живот и спросит, шевелится ли ребенок? Подобная наивность сразила его.

После ее ухода он некоторое время размышлял о последствиях. В его сознании мелькнул лучик надежды: до сих пор он невредимым выбирался из всех ситуаций, всех ловушек, которые жизнь расставляла на его пути. Когда он боялся, что обнаружат Реми, его никто не обнаружил; когда он был уверен, что его арестуют, он выходил сухим из воды. Эмили, несмотря на свою беременность, осталась с носом… Он начал думать, что удача и дальше будет сопутствовать ему. Он впервые за долгое время говорил об удаче. Груз упал с его плеч. Он стал с непривычным спокойствием ждать Лору. И она вернулась. Какой контраст с женщиной, которая только что была здесь.

– Мог бы проветрить, здесь пахнет потаскушкой!

Говоря это, она схватила рюкзак и стала без разбору запихивать туда все, что попадалось под руку.

Антуан улыбнулся: никогда еще он не ощущал в себе такой силы, такой уверенности. Он схватил ее за плечи, развернул к себе лицом и, не переставая улыбаться, сказал:

– Ну да, я один раз переспал с одноклассницей, которая мне никто. Она пришла сюда и приставала ко мне, я вышвырнул ее вон. Я люблю тебя.

Антуан был убедителен, потому что все, что он говорил, было правдой, кроме того, что в данный момент не имело никакого значения.

Он вдруг сделался неотразим, от него исходила такая сила, что даже Лора была потрясена. Она держала в руках какую-то одежду. Антуан, продолжая улыбаться, заставил ее отбросить тряпки.

Уверенным и точным движением он стащил с нее свитер, вихрь его желания унес все, они рухнули на кровать, с кровати на пол и так, перекатываясь друг через друга, оказались у стола, ударились о него. Антуан уже вошел в нее, она даже не поняла, как ему это удалось, и ее – всю с ног до головы – пронзила дрожь. Она приподняла Лору над полом и проникла во внутренности. Лора взвыла. Дважды. И лишилась под ним чувств.

Эмили писала письма. Два-три в неделю. Лора, нарочито утомленно вздыхая, складывала их на стол. Антуан читал их – по крайней мере, поначалу. Это были бездарные писульки обо всем и ни о чем, хотя основной смысл всегда сводился к одному: «Не бросай меня с нашим ребенком!» Своим детским почерком (над «i» она рисовала кружочки) Эмили выписывала самые разные банальности, призванные подчеркнуть отчаяние, в которое поверг ее отказ Антуана. Бесконечные «не бросай плоть от плоти твоей», сменялись «огнем, который ты разжег во мне», «волной желания», которая «захлестнула» ее в тот вечер, после которого она ощущала себя «измученной наслаждением». Почти вызывающее жалость скудоумие, дающее точное представление о том, что это за женщина.

Письма были идиотскими, но ее смятение – подлинным. Из-за религиозности родителей (и, видимо, своей) она была лишена возможности сделать аборт, так что ей предстояло стать той, кого будут называть «мать-одиночка», самостоятельно воспитывать ребенка… Антуан задумался о жизни, которая ее ждет. И порой мысли его были малосимпатичными: даже с ребенком, говорил он себе, такая красавица без труда найдет себе мужа. Что же касается ее родителей, они с удовольствием и нескрываемым жертвенным достоинством будут нести свой крест, короче, все будут счастливы.

В начале октября, когда повсюду в Европе идут дожди, Антуан бежал за трамваем, поскользнулся и едва не упал. Спустя несколько дней его матери повезло меньше. Переходя главную улицу, она была сбита автомобилем. Послышался глухой звук, и прохожие увидели, как взлетевшая в воздух госпожа Куртен тяжело рухнула на тротуар. Ее госпитализировали. Предупредили сына. Антуан с Лорой были в постели (вот уже месяц они не переставая занимались любовью – такое воздействие иногда оказывает страх расставания).

Антуан отложил телефон и замер. Лора осталась не у дел. Медсестра не вдавалась в подробности, но все же лучше бы приехать безотлагательно…