Рита Мональди - Secretum

Так ты же… ты же… у тебя же… – забормотал я.

Я так и не сумел этого произнести. Никто не смог бы принять это так просто, даже если бы сам убедился в том, что Цезарь Август на самом деле самка. К тому же самка с потомством.

Замерев, я наблюдал за этим поразительным существом, которое не случайно когда-то принадлежало безумной Капитор. Сам не ведая того, он был безмолвным свидетелем многих десятилетий истории. Он пережил смерть Мазарини, становление «короля-солнце», смену пяти Пап, чтобы теперь, со своим вечным, невыносимым щелканьем, с триумфом войти в новое столетие.

Я увидел, как птица поднялась над гнездом и с любовью поправила клювом лежавшие там яйца. Гости, увидевшие во время развлекательной охоты упавшее с дерева яйцо, пришли к неправильному выводу. Яйцо принадлежало не лебедю, не фазану или голубю, а попугаю.

– Дзинь! – сказал Цезарь Август, с упреком подмигивая мне глазом.

Он подражал звуку арбалетной стрелы, вонзившейся в ветку пинии, той стрелы, выпущенной во время охоты, из-за которой яйцо Цезаря Августа упало на землю. Именно поэтому птице пришлось покинуть ту пинию в имении Барберини и вернуться в надежный и знакомый вольер на вилле Спада.

– Я знаю, знаю, для тебя это, должно быть, было ужасно, – ответил я.

– По гнездам не стреляют, это бесполезно и жестоко! – слово в слово повторил он сказанное одним из охотников.

– Ланселлотти не хотел тебе навредить, – начал оправдываться я. – Конечно, тебе было очень сложно построить новое гнездо и перенести сюда все яйца. Но, в сущности, это несчастный случай, и ты не должен издавать звуки арбалетного выстрела, который тогда всех так напугал.

– Отпустите его! – сухо возразил попугай, отвернулся от меня и уселся поглубже, прикрыв крыльями маленькие белые яйца в гнезде.

Дон Паскатио и все остальные в имении Спада не поверят своим глазам. Я уже представлял себе споры насчет нового благородного латинского имени для птицы: Лилия или Лукреция, Поппея или Мессалина. Я знал эту птицу настолько давно, что всегда говорил с ней как равный с равным, как мужчина с мужчиной. А оказалось, что я имел дело с раздражительной, нервозной и заносчивой дамой в перьях. Я даже чувствовал определенную вину за то, что относился к этому попугаю, как к товарищу. Впрочем «у меня было смягчающее обстоятельство, которое я мог привести в свою защиту. Всем известно, что невозможно определить пол попугая, осматривая его или ощупывая. Эту загадку можно решить только наблюдая, станет ли он в период спаривания откладывать яйца или отчаянно защищать свое гнездо.

Придя в себя от изумления, я спросил:

– Насколько я тебя знаю, могу поспорить, что ты принес. прости, принесла сюда кое-что еще. Может быть, ты хочешь мне что-то отдать, теперь, когда уже успокоилась?

Попугай продолжал делать вид, что не слышит меня.

– Ты очень хорошо знаешь, о чем я говорю! – продолжал настаивать я.

Попугай отреагировал с поспешной непринужденностью, почти с презрением. Вытащив что-то лапкой из гнезда, птица подхватила этот предмет клювом и выбросила вон, выполняя мою просьбу.

Словно безобидный сухой лист, документ кардинала Албани полетел на пол, исполняя грациозные пируэты, и я поймал его на лету.

Лист был грязным, рваным и вонял птичьим пометом. Иначе и быть не могло, ведь попугай, обсосав пропитанный шоколадом угол, использовал бумагу для строительства своего гнезда. Эта упрямица настояла на своем и, кроме яиц, перетащила и этот лист, устраивая новое гнездо в вольере.

Я с жадностью развернул обрывки бумаги. Там были только три строчки, которые больно резанули мне душу:

«Заключение подготовлено.

Подтвердить в четверг, 15 на вилле Т. На службе.

Переписчик и курьер уже оплачены».

Руки у меня отяжелели, а плечи поникли. То, что для другого казалось бы тайной за семью печатями, для меня было ясным как день и жестоким, как огненная стрела.

Вилла T. – это вилла Toppe, где мы с Атто в тот самый четверг, пятнадцатого, с верхней террасы «Корабля» наблюдали за тремя вошедшими на виллу кардиналами. Заключение было подготовлено для переписчика, а курьер должен был отвезти этот документ испанскому королю – документ, в котором Папа предписывал ему выбор наследника.

По разговорам, которые я подслушал перед театральным представлением на вилле Спада, испанскому послу Узеде и трем кардиналам («четырем хитрым лисам», как их назвали) удалось убедить Папу создать консультативную комиссию с участием Албани Спады и Спинолы. Кардиналы должны были собраться у Папы через два дня, четырнадцатого июля, но эти трое подготовили свое заключение в тот день, когда эту бумагу украли, то есть в субботу, десятого числа.