Том Вуд - Киллер

Это было обветшалое здание, олицетворение старости в современном районе, где он нашел его. Кирпичи потускнели, под дождем они выглядели темными и грязными. Под окнами с железными решетками виднелись бурые потеки ржавчины. Он открыл незапертую дверь. Внутри было темно, высокий потолок терялся наверху в тенях.

Ботинки Виктора клацали по плиткам пола, единственным другим звуком было дыхание Виктора. Он чувствовал, как с каждым шагом, с пугающей быстротой приближающим его к конечной цели, пульс его учащается. Ему, как всегда, нужно было проявить большую силу воли, чтобы не повернуться и не пойти обратно.

Он отодвинул занавеску, вошел в помещение, напоминающее ему поставленный стоймя гроб, закрыл за собой занавеску и опустился на колени, склонив голому и сложив ладони.

Тихим голосом Виктор обратился к лишенному лица силуэту за решетчатой панелью:

– Прости меня, отец, за мои грехи.

Вторник

06:07 EST

Проктер отметил,что статистов в этот ранний час не было, так что за столом, кроме него, сидели только Чеймберз, Фергусон и Сайкс. Чеймберз выглядела достойно, как всегда, а Фергусон и Сайкс – немного помятыми, особенно Фергусон. Он был староват, для того чтобы начинать работу в шесть утра, – ему оставалось всего около года до пенсии.

Из спикерфонов раздался голос Альвареса:

– Я всю ночь работал с французскими полицией и разведслужбами, которые, слава богу, предоставили нам некоторые материалы. Я получил копии видеозаписей из отеля, но пользы от них, к сожалению, немного. А с места убийства Озолса, как я и ожидал, вообще ничего нет. Полицейские считают, что убийца ожидал Озолса в аллее и застрелил с близкого расстояния. При этом он забрал с места убийства отстрелянные гильзы, хотя, как легко понять, они мало что значили.

Далее, в отеле у нас был еще один шанс узнать что-нибудь об этом парне, но и здесь ничего не вышло. Ни одного неопознанного волоса, никаких представляющих интерес волокон. Все отпечатки пальцев принадлежат горничной, убиравшей номер. Гильзы он в этот раз не забрал, но отпечатков пальцев на них нет.

– Он был в перчатках? – спросил Проктер.

– Нет, – ответил Альварес. – На записях видно, что он без перчаток. Если бы он стирал отпечатки, в номере не было бы и отпечатков пальцев горничной. В лаборатории эксперты обнаружили следы силикона. Так что, мне пока не удалось…

– Если вымыть руки раствором силикона, отпечатков не будет, – вмешался Фергусон. Проктер посмотрел на него.

– Силикон создает на коже водонепроницаемый барьер, – продолжил мысль босса Сайкс. – Кожный жир не может проникнуть через него, поэтому вы ни на чем не оставляете следов. Увидеть силикон на руках нельзя – они выглядят совершенно чистыми. Этот силикон был разработан для предотвращения производственных дерматитов у рабочих.

Проктер кивнул. «Каждый день узнаешь что-нибудь новое», – подумал он.

– Отлично, – сказал Альварес. – Это объясняет маленькую тайну, так что, спасибо.

На записях нигде нет изображения его лица, так как он всегда отворачивался от камер. Известно только, что это белый человек высокого роста, темноволосый, с бородой, голубоглазый, носит очки и пальто. Стоит ему снять очки и сбрить бороду, и никто не узнает его в толпе. Баллистическая экспертиза тоже ничего не дала. Патроны изготовлены в Бельгии, и, хотя это не то, что можно видеть каждый день, они слишком безлики, чтобы из них можно было что-нибудь выжать.

В отеле он зарегистрировался как британский гражданин Роберт Бишоп. Ни один человек с таким именем со вчерашнего дня не покидал Францию и, насколько я слышал, ни один британец с таким именем не приезжал в нее за последний месяц.

Я уверен, что имя фальшивое, но стоит еще раз проверить всех британцев.

– У меня есть кое-что по теме, – сказала Чеймберз и черкнула что-то в блокноте. – Я лично связалась с главами наших резидентур в Лондоне, Москве, Берлине, Дели, Исламабаде и Сеуле. До сих пор никто не слышал ничего подозрительного об Озолсе. Я жду новых звонков, но не слишком надеюсь узнать что-либо полезное. Кто бы ни организовал это убийство, он очень умело замел следы.

Проктер до сих пор не сложил себе мнения о Чеймберз. Он считал ее человеком временным, который будет занимать это место, пока не будет найден более подходящий кандидат. От того, как она себя проявит, будет зависеть его решение. С одной стороны, мозги у нее явно были. С другой – Проктер не был уверен, что она годится для роли не очень-то женской. Он подался вперед: