Том Вуд - Киллер

– Французы говорят, что это неустановленная парижанка, – ответил Альварес. – Но они знают гораздо больше, чем говорят нам. Они знают, что мы не очень откровенничаем в отношении Озолса, поэтому, пока мы с ними чем-то не поделимся, я думаю, они нам больше ничего не скажут.

– Властям пока удается ничего не сообщать прессе, поэтому из нее мы тоже ничего не можем узнать, – продолжал Альварес. – Однако вторая крупная перестрелка всего чуть больше чем через неделю после первой – это серьезное событие в данной части мира. Больше деталей может выясниться из новостей. Однако нам повезло. Управление национальной безопасности передало нам несколько важных перехватов. Согласно французским секретным службам, эта женщина – американка.

Проктер, смотревший до этого в окно, выпрямился в кресле.

– Американка?

– Ее имя Рейчел Свонсон, но в DGSE считают, что это агентурная кличка.

– Что еще известно о ней? – спросила Чеймберз.

– Больше пока ничего.

– Есть какие-нибудь намеки на то, зачем они встретились? – спросил Сайкс.

– Это самый главный вопрос, – ответил Альварес. – Возможно, она его любовница или просто подруга, но более вероятной я считаю деловую связь.

– Наниматель? – спросил Проктер.

– Возможно.

Чеймберз обратилась к Проктеру:

– Я хочу знать все, что можно, об этой мисс Свонсон, независимо от того, настоящее это ее имя или кличка.

Проктер кивнул.

– А в свете возникновения Свонсон, я думаю, нужно проверить всех бывших и действующих работников ЦРУ.

Брови Чеймберз поднялись.

– Простите?

– В последнее время меня кое-что беспокоит, – ответил Альварес. – Мы предполагали, что убийство Озолса заказал кто-то из других потенциальных покупателей или русские. Но нельзя отметать и предположение, что это был кто-то, находящийся в наших собственных стенах.

– Я уже говорила с директором, что нужно удостовериться, не стоит ли кто-то из наших за делом Озолса, – сказала Чеймберз.

– Я буду копать в любом случае. Кто-то мог действовать неофициально. Раньше не было оснований предполагать это, а теперь положение изменилось.

– А какие именно основания? – спросил Проктер.

– Интуиция.

– Интуиция?

– Конкретнее, моя интуиция. Себастьян Хойт мертв.

Чеймберз подалась вперед:

– Повторите.

– Если кто-то забыл, именно Хойт передал американскому киллеру Стивенсону кейс с деньгами для оплаты убийства убийцы Озолса. Хойт умер от сердечного приступа в ванне в ночь на воскресенье. Аутопсия не выявила признаков насильственной смерти, но его смерть уж слишком удобна тому, на кого Хойт работал, кто бы это ни был.

– Согласен, – сказал Проктер.

– Есть вероятность, что Хойта убили просто из предосторожности, но тот факт, что он умер сразу после того, как мы выяснили его роль во всем этом деле, вызывает у меня сильные подозрения.

– Ничего себе веские основания для подозрений, что у нас завелся крот, – покачал головой Фергусон.

– Я не говорю, что это крот. Может быть, просто утечка информации, может быть, у нас под носом проводится подпольная операция.

– Добро, – сказала Чеймберз. – От того, что мы попытаемся выяснить, связана ли с нами эта Свонсон или была связана раньше, вреда не будет. Я разрешу вам неограниченный доступ к нашим личным делам, спискам агентов и тому подобное.

– А могу я надеяться, что никакая обнаруженная информация не будет доступна кому-либо, кроме присутствующих здесь?

– Разумеется.

Сайкс изо всех сил старался не ерзать в кресле.

Вторник

16:46 СЕТ

Когда Эллиот Сейф и его телохранителиспустились в гараж под зданием, на улице начинало темнеть. Место машины Сейфа было в зоне, отведенной для высшего руководства. Сейчас там под жестким светом люминесцентных ламп находилось лишь несколько машин. В воздухе стоял запах выхлопных газов. В начале недели возникли неполадки в работе вентиляции, и их еще не удалось исправить до конца.

Домой Сейф нередко приезжал поздно вечером, но не потому, что задерживался на работе после окончания рабочего дня. Частенько он пропускал ужин с женой из-за своей последней пассии – очень молодой и очень пышной Изабеллы. После многих лет постоянных измен он оставался таким же осторожным, как всегда. Но если в рабочих кабинетах он был способен обмануть кого угодно, то лгать жене хоть сколько-нибудь убедительно он не умел. Он знал это, она знала это, но оба делали вид, что ничего не знают.