Андрей Баширов - Число зверя

— Не знаю, — пожала плечами Анна. — Сказала, что ей нужно срочно уйти.

— Нет, точно, эти артисты меня в гроб загонят! — вновь схватился за голову Станислав Семенович.

Владимир Коровьев обошел вокруг здания бойлерной и, наконец, нашел железную дверь с небольшим, забранным решеткой, стеклянным окошком. Владимир несколько раз нажал на кнопку звонка и стал ждать. Минуты через две окошко приоткрылось и грубый, прокуренный голос спросил:

— Чего надо?

— Здравствуйте, — Коровьев достал служебное удостоверение. — Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

Дверь распахнулась и на пороге появился пожилой небритый мужчина в засаленной меховой безрукавке.

— Да, я вас слушаю.

— Вы не скажете, кто сегодня ночью у вас дежурил?

— Сегодня? — Мужчина перебросил из одной руки в другую большой разводной ключ. — Я. У нас дежурства — сутки через трое. Через два часа сменяюсь.

— Вы не заметили во время ночного дежурства чего‑нибудь подозрительного или странного?

— Не понял, — удивленно посмотрел на следователя мужчина.

— Дело в том, что сегодня ночью, в доме напротив, произошло преступление. Мы, в поисках свидетелей, опрашиваем жителей близлежащих домов и тех, кто мог что‑либо видеть.

— Понятно, — дежурный по бойлерной на мгновение задумался. — Да, вроде, ничего такого. Хотя…

— Ну, ну, — почувствовав след, “сделал стойку” Владимир, — продолжайте.

— Возможно, это никакого отношения к вашему делу и не имеет, — мужчина поскреб пятерней затылок. — Я люблю ночью покурить на свежем воздухе. Вот, и сегодня, стою возле дверей, курю, смотрю на звезды. Тут машина подъехала и остановилась, как раз напротив моей бойлерной. Из нее вышли мужчина и женщина, перешли через дорогу и направились ко второму подъезду. Не успели они скрыться в дверях, как, смотрю, вторая машина появляется. Метров за сто водитель ее выключил фары, медленно — медленно подъехал к первому подъезду и остановился, но из машины не вышел. Я еще подумал, что ревнивый муж нанял кого‑то за своей женушкой следить.

Коровьев вынул из кармана блокнот и спросил:

— Во сколько это было?

— Я не смотрел на часы. Темно еще было.

— А что дальше?

— У меня чайник на плитке засвистел, и я пошел кофе пить. Даже, как они уехали, не видел.

— Вы запомнили лица пассажиров первой машины?

— Откуда? Темно было.

— А во второй машине сколько сидело людей?

— Да я не рассматривал, но мне показалось, что на соседнем с водителем сиденье кто‑то зажег спичку или зажигалку. Может, показалось.

— А какой марки были машины?

— У меня нет своей, поэтому я в их не разбираюсь. Но, точно, это не “запорожцы” были. Этих я знаю.

— Может, номера запомнили?

— Отсюда их и днем не разглядишь, тем более ночью.

— Какой, хоть, цвет машин был?

— Какой там цвет, — усмехнувшись, махнул рукой мужчина, — ночью все кошки серые. Хотя, первая посветлей была, вторая — потемней.

— Ну, спасибо за информацию. Вы не скажете свою фамилию и адрес, возможно, нам придется еще разок вас побеспокоить.

Владимир записал данные свидетеля и направился к двум дамочкам, прогуливающих на пустыре перед домом своих собачек.

— Да это она, — кивнула головой Марина и отвернулась.

Григорьев накрыл окровавленной простынью лежащее на широкой кровати тело Ларисы, взял под руку Марину и вывел ее из спальни. Зеркало на потолке над кроватью повторило все его движения.

Они вышли в гостиную и следователь, показав рукой на кресло, предложил Марине:

— Садитесь. Мне еще нужно задать вам несколько вопросов.

Марина села и закрыла руками лицо. Она так и не сняла свой застегнутый на все пуговицы плащ. Ее, все еще находившуюся под впечатлением только что увиденного, всю трясло. Зрелище, даже для видавшего виды следователя, было не очень приятным, что же было говорить о женщине. Григорьев прошелся несколько раз по комнате, давая Марине время придти в себя, и, нажав на клавишу диктофона, продолжил допрос:

— У вас есть какие‑нибудь предположения по поводу случившегося?

— Нет, но я ей не раз говорила, что рано или поздно чем‑нибудь подобным это закончится.

— Что, это? — Григорьев резко повернулся к Марине.

— Не знаю.

— В каких отношениях вы состояли с покойной?

— Я уже сказала, мы были подругами.

— Вот что мы нашли у нее в кулаке, — следователь протянул ей небольшой прозрачный целлофановый пакетик, в котором лежал обрывок золотой цепочки с медальоном в виде сердечка. — Вы когда‑нибудь видели это у нее?