Потом, конечно, Фрол хоть и нечасто, но задумывался, а что было бы, если б тогда Серега Сорокин не успел? Наверно, много хорошего бы от жизни не успел узнать, но и плохого - тоже. Не увидел бы такой страны - Афганистан, не познакомился бы с Курбаши, не закрутился бы во все эти тухлые и страшные дела. Но жить даже в испохабленной и оплеванной стране лучше, чем не жить вовсе. И благодарность к Сорокину Фролов все время держал в себе. Правда, не чаял, что когда-нибудь увидит его снова...
...Подручные Сарториуса, затолкав трупы своих товарищей в кузов "газели", вновь скрылись в двери подвала. Сорокин сумел-таки наложить жгут на плечо и сидел в кабине "газели", придерживая скрутку левой рукой. Фрол понимал, что его бывший сослуживец почти беззащитен. Можно спокойно выскочить из укрытия, пробежать метров двадцать, прежде чем Сорокин сумеет, отпустив жгут, выхватить оружие. В принципе можно и, не высовываясь особо, отсюда, с сорока метров, попробовать достать его из "стечкина". Хоть и без приклада, но с двух рук Фрол, пожалуй, сумел бы точно приложиться. Доводилось уже. Но все-таки вернее было бы с двадцати. Тогда уж точно никаких шансов у командира террористов не осталось бы. Что делать дальше? В подвале услышат стрельбу, но наверх сразу не сунутся. Понимают, что на выходе из дверей могут подловить. Значит, будет кое-какая фора по времени. За это время можно попытаться запустить мотор "газели" - вряд ли она стоит без ключей, и двигатель у нее еще не остыл. А потом - ищи ветра в поле. Пока добегут до джипа, Фрол уже с горки успеет съехать. Пока откроют и заведут, он до Лутохино доедет...
Но все-таки забыть начисто ту гранату из 1975 года Фрол не мог. Нет, он понимал, что другого шанса у него может и не быть. Если эти ребята собрались рвать установку, то заряд приготовили немаленький. Тот, которого Сорокин назвал Наймом, понес на плече ящичек килограммов на десять-пятнадцать. Если рвануть столько тола в подвале, то весь бывший коровник взлетит на воздух. И воздушная волна просто выдует Фрола из его закутка, так шмякнув о стену молочного цеха, что потом придется ложками соскребать. А кроме того, нет никакой гарантии, что эти ребята вообще по всему "заводу" не оставили фугасов, которые взорвут радиовзрывателями, отъехав на "газели" подальше. Удрать пораньше, то есть бегом побежать к воротам, а потом куда-нибудь вниз, к дороге на Лутохино, тоже не светит. От того места, где стоит "газель", ворота видны. То, что сорокинцы не увидели, как Фрол проскочил в ворота, а затем потихоньку пробрался в свое нынешнее убежище, - их промашка, потому что они все сосредоточились на охмурении "наладчиков-охранников". Но сейчас-то Сорокин сидит в кабине. И смотрит именно в сторону ворот. Наверняка заметит. На машине они его мигом догонят. А пулей - еще быстрее. Пожалуй, даже до угла забора не добежать, а до лесу - тем более. Наст хрупкий, а под ним рыхлый снег, скорости не будет. По дороге вниз, с горки, бежать, конечно, быстрее, но осветить его фарами и расстрелять как зайца будет еще сподручнее.
И Фрол решился. Все его сомнения и размышления на самом деле вовсе не были такими долгими. Пяти секунд, наверное, не прошло.
Он выскочил, броском преодолел двадцать метров, вскинул пистолет и лишь за секунду до нажатия спускового крючка услышал слова, сказанные негромко, вполголоса:
- А, Валентин... Привет, привет.
Сарториус не изменил позы, не убрал руку от раненого плеча и не стал лихорадочно искать оружие. И орать: "Ребята! Сюда!" - тоже не стал. Словно бы не замечал, что Фрол, уцепившись Двумя руками за "стечкина", навел на него ствол.
Тут опять перед глазами Фрола возникла "РГД-42" с выдернутой чекой. Аж в груди закололо, будто те осколки, которыр ему тогда не достались, все-таки вонзились в тело. И руки стали вдруг тяжелыми и слабыми, будто в кисти вместо крови ртуть из жил набежала. А пистолет потяжелел так, будто его не из стали изготовили, а из какого-нибудь иридия или осмия. И опустилось дуло, уже нацеленное на Сарториуса.
- Подойди ближе, не бойся, - сказал Сорокин, будто малому ребенку.
И Фрол послушно сделал шаг, другой, третий. Ноги повиновались не ему, а Сорокину! Чем ближе Фрол подходил к Сарториусу, тем больше и сильнее парализовывалась его воля. В первый момент он еще не понял, что на него действует какая-то мощная, необычная сила, сродни той, что заставила его увидеть врагов в Роминых охранниках. Потом, когда сделал еще два шага, кажется, начал понимать, даже попробовал дернуться назад и вновь поднять пистолет, но уже не сумел освободиться от этого обезволивающего воздействия. Он оказался всецело подчинен Сарториусу.
Читать дальше