Филипп быстро закивал, словно его шеей управляла чья-то рука. Будучи по природе человеком злопамятным, он с тревогой ожидал очередного визита доктора в приют, но Круглов повел себя так, будто неприятного разговора и не было вовсе. Наоборот. Привез трость и предложил помочь в оформлении медицинского полиса, после чего Потехин сможет встать в очередь на операцию по замене тазобедренного сустава.
Филипп с сожалением посмотрел на плещущийся портвейн в бутылке. Трудный выбор. Допить то, что там оставалось, и вернуться в приют, что называется, под мухой или остановиться на достигнутом. Вряд ли Молева станет его обнюхивать, зато имеется законная причина его отсутствия в ночлежке. Как оно было в советской кинокомедии? Упал, потерял сознание. Очнулся – гипс! Филипп улыбнулся, обнажив неожиданно крепкие, белые зубы, за исключением выбитого в одной пьяной драке, о которой он не любил вспоминать, левого резца. А так зубы у него были отменные! Дар Божий, как он любил повторять… Обычно бомжи теряют зубы в первые годы жизни на улице, пьянство, плохое питание и постоянный стресс не способствуют хорошему здоровью, а зубы – косвенный признак крепкой конституции, так сказал Круглов.
Мимо пробежали две девушки, гибкие тела облегали одинаковые сарафаны нежно-голубого цвета. Взглянув на бездомного мужчину, сидящего на скамейке, они дружно рассмеялись. Потехин проводил их равнодушным взглядом. Некоторые его новые друзья по приюту встречали подруг, завязывались длительные отношения. Он относился к подобным союзам скептически. Жена бросила его после серии запоев. Ушла и дочь с собой забрала. Она даже не удосужилась расспросить, почему он так пьет. Просто собрала вещи, а спустя пару месяцев пришло уведомление из городского суда о возбуждении дела по разделу имущества. Женщинам нельзя верить, это он знал точно, на алименты не подала, и на том спасибо! После размена квартиры ему досталась комната в коммунальной квартире, и как он ухитрился ее потерять, Филипп не помнил. Жилье расселила коммерческая фирма, он подписывал какие-то бумаги. Сейчас в том месте находилась юридическая консультация. Ирония судьбы. Филипп всегда недолюбливал ментов, хотя те ничего плохого ему не сделали. Он постучал обкусанным желтым ногтем по стеклу заветной бутылки, покоящейся в сумке.
«Не пей!» – приказал голос.
Мужчина вздрогнул, огляделся по сторонам. Улица была пустынной, на перекрестке стояли в ожидании разрешающего сигнала светофора девушки в голубых сарафанах. Из супермаркета напротив вышла пожилая женщина, сквозь полупрозрачный пакет виднелись очертания пакета с кефиром и еще чего-то круглого, объемного, вроде связки яблок или апельсинов. На соседней скамейке, отстоящей от той, где расположился Потехин, метров на семьдесят, сидел лысый мужчина, он что-то пил из банки. Филипп потер ладонью горячий лоб. Голос прозвучал в его голове, в этом не было никаких сомнений. Он потянулся к бутылке, боль взорвалась тысячей яростных осколков, впившихся изнутри в череп.
«Не пей!!!»
Мужчина отдернул руку от стекла, словно обжег пальцы.
– Мать моя женщина! – воскликнул он.
Он и раньше слышал голоса. Такое случалось пару раз, на излете длительного запоя. В народе синдром Корсакова, проявляющийся в форме слуховых, а иногда и зрительных галлюцинаций, ласково называли «белочкой». Для «белочки» рановато, – понимал Филипп. Пил всего сутки, а потом, он точно знал из личного опыта, – белая горячка наступает на второй-третий день воздержания от алкоголя, на фоне сильного похмелья. Филипп поразмышлял, решение пришло быстро. Он нырнул в заросли отцветающей сирени, озираясь по сторонам, разрыхлил сухую землю возле сплетенных в тугой узел корней дерева, бережно, словно драгоценную реликвию уложил в образовавшуюся ямку бутылку, закидал сверху землей. Полюбовался плодами своего труда. Сойдет! Он выбрался наружу, огляделся. Мужчина по-прежнему сидел со своей банкой, смотрел куда-то вдаль. Шнырящий по кустам бомж не представлял для него интереса. Не тратя времени на анализ загадочного явления, с которым ему довелось столкнуться, Филипп независимо поддернул истрепанный ремень сумки. Головная боль прошла, а жар был надежным пропуском в больницу.
Пес трусил по песку, высунув язык со стекающей слюной. Когда-то его звали Ричи, он жил в большом доме, на мускулистой шее красовался кожаный ошейник, возле холодильника стояла персональная миска с его именем, написанным английскими буквами. Шерсть его блестела, а голос был звонким и уверенным. И название его породы звучало весомо и обнадеживающе. Лабрадор. Ричи был умным и добрым псом, отзывчивым на ласку и моментально запоминающим новых людей, приходящих в дом. А еще Ричи был преданным псом. Он ни за что бы не прогнал друга только по причине странного кашля и насморка, появляющегося каждый раз при соприкосновении с его шерстью. Говорят, что собака способна усвоить около сотни человеческих слов, но по большей части умные животные ориентируются на интонацию и эмоциональный посыл, с которым эти слова произносятся. Ричи знал слово – аллергия. И всякий раз при звуке этого слова внутри у пса что-то болезненно сжималось, он начинал виновато скулить, вилять хвостом, заглядывать в глаза людям. Хозяин поступил с ним решительно и жестоко. Он посадил пса в машину и увез его в пригород. Глядя куда-то в сторону, словно там, за темнеющей в вечерних сумерках березовой рощицей, скрывалось что-то очень важное, и машинально поглаживая питомца по голове, он отстегнул ошейник, преувеличенно радостно крикнул:
Читать дальше