– Выкинь ты его! – говорили отцу все, кто видел эти его изуродованные карманы. – Купи себе другой футляр – изящный, стильный, небольшой.
– Я привык к этому, – коротко отвечал он.
Отец всегда ходил в очках, снимал их только на ночь, но и тогда не прятал в очешник, а клал на тумбочку около кровати. Очешник оставался в кармане пиджака, висевшего тут же на спинке стула.
Даже Роман в компании с Эммой и мамой не раз просил отца, чтобы выкинул этот «гроб». Разумеется, это было до того, как они узнали, что в этом «гробу» захоронено! Между стенками и обивкой, тщательно подобранные, один к одному, лежали великолепные камни. У очешника была ребристая поверхность? Еще бы!
И что теперь делать Роману, если на их конспиративной квартире сидит Илларионов? Ввалиться туда и принять участие в приятной беседе ему никак нельзя. Хороша была бы сцена! «Здравствуйте, мсье, рад вас видеть, будем знакомы, да, я тот, кто пытался вас пришить на Лонгшамп, а Эмма, я хочу сказать, маман, спасла вам жизнь и заставила эвакуироваться, но сейчас вам бояться нечего, вы у нас в гостях, а жизнь гостя священна!..»
Не смешно.
Нет уж, наверх идти не стоит. А иди-ка ты, парень, в метро да поезжай к Катрин, успокой ее и продолжай исполнять свою роль, а ночью, может быть, тебе и удастся связаться с Эммой и узнать, каким образом Илларионов оказался ее гостем.
Стоп.
А что, если Эмма, придумывая оправдательную легенду для Романа (мол, ему померещилось, будто хозяин серебряного «Порше» насильно увозит даму), нечаянно предсказала собственное будущее? Если Илларионов на самом деле увез ее насильно, притащил сюда, вызнав этот адрес неведомо как, может быть, побоями?.. Что, если он сейчас там, наверху избивает Эмму, требуя правды о том покушении, сведений о парне, который маячил в салоне с таким угрожающим видом?..
При одной мысли, что Эмме грозит опасность, Роман мигом забыл обо всем на свете и бросился через дорогу. Начал набирать код, как дверь отворилась, и в проеме нарисовалась дама с пятого этажа, бывшая графиня.
– Бонжур, мадам! – Он попытался проскочить, но соседка преградила ему путь.
– Бонжур, молодой человек. Как поживаете?
Роман буквально разинул рот. Впервые за два месяца, что они с Эммой снимали комнатку под крышей, титулованная мадам удостоила его чем-то большим, чем высокомерный кивок.
– Все в порядке, благодарю, а вы? – Он не оставлял попыток ввинтиться в щелочку между дамой и стеной, однако туда могла поместиться разве что бесплотная тень, а Роман бесплотным никак не был.
– А как здоровье вашей маман? – снова повергла его в изумление графиня.
– Спасибо, с ней тоже все великолепно, – наконец-то смог выговорить он, смирившись с неизбежностью светской беседы. Эмма строго-настрого наказывала с жильцами ни в коем случае не пререкаться, вести себя тише воды, ниже травы и вообще не привлекать к себе никакого внимания.
– Да? Не уверена. Я полагаю, она заболела! – изрекая это, графиня глядела, по своему обыкновению, мимо Романа, словно он был не достоин ни ее внимания, ни этого разговора. Вид у нее сделался высокомерно-вопросительным, будто она сама недоумевала, как ее угораздило ввязаться в разговор с этим низшим существом.
– Заболела? – встревожился Роман.
– О да, – подтвердила графиня, – причем тяжело. Она даже не могла идти сама, ее принес на руках какой-то господин, а она так рыдала, что даже не дала себе труда поздороваться со мной. Наверное, она упала и что-нибудь себе сломала, руку или ногу. Я, конечно, понимаю, что это больно, однако нужно тренировать выдержку. Это такой моветон – рыдать публично! Совершенно распустились эти восточные иммигранты!
Он и сам не знал, как очутился в подъезде – не исключено, что проскочил сквозь стену. Ворвался в лифт, нажал на кнопку пятого этажа. Немедленно пожалел об этом – бегом было бы быстрее. Яростно стукнул кулаком по потертой велюровой обшивке. Шевелись же, старый облезлый катафалк!
Наконец пятый этаж! Роман скачками понесся наверх. Сейчас он ворвется и убьет Илларионова!
На пороге общего коридора на шестом этаже он споткнулся и чуть не упал. Это несколько отрезвило его.
Не будь идиотом. Что ты несешься, как бешеный бык? Илларионов наверняка вооружен. Иначе каким образом он мог заставить Эмму сесть в его машину? Наверное, под дулом пистолета она назвала ему этот адрес. Может быть, выдала и тот, на рю Оберкамф, их главную явку. И наверняка рассказала обо всем их замысле, о бриллиантах… Потому и рыдала, что была до смерти напугана!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу