— А для чего вообще такие сложности? — спросила Белла. — Разве нельзя было наделать обычных миров?
— А разве это не обычный? — улыбнулся Боб, указывая на внутреннюю стенку пузыря, отражающую знакомые пейзажи и города.
— Мы проектируем миры-тренажеры, — сказал Парис, которого немного задело предположение девушки о том, что мир можно было сделать и «попроще», — поэтому они должны содержать некоторые противоречивые свойства. Если осознание не готово, то мир должен быть самодостаточен, а если подготовлено, то должна быть возможность разглядеть в нем проявления Абсолюта и знаки богов, дойти до границ. Каждый должен взять от мира по своим возможностям. И — каждый должен быть прав, чтобы иметь возможность для сомнений. Мир должен соответствовать физическим законам, и в то же время он должен регулироваться со стороны. Все это делает нашу физику очень запутанной и противоречивой для случайного наблюдателя.
Марка и Беллу все больше привлекали образы, показываемые пузырем, все больше и больше возникало чувство узнавания. И когда Боб взялся за рубильник, Марк и Белла увидели двух женщин. Одна из них открывала дверь квартиры, а вторая что-то готовила на плите. Сомнений у девушки и юноши уже не было, это был их мир и это были их матери.
— И если никто не возражает против того, что я властелин этого мира, — я его выключаю, — произнес Боб, готовясь опустить рукоятку рубильника и, казалось, не замечая крайнего удивления Париса.
— Нет! — закричали Марк и Белла, одновременно оказавшись перед Бобом и оттолкнув его от выключателя.
И снова все закружилось и стало разрываться на множество кусочков. И снова все начало собираться воедино. И в этом заново создаваемом мире Марк увидел, вернее, почувствовал магистра Петра, который каким-то образом подхватил его и Беллу и увлек за собой.
Марк смотрел на магистра Петра, образ которого становился все более материальным. А когда лицо магистра «проявилось» во всех деталях, юноша обнаружил, что они втроем, вместе с Беллой, стоят на вершине очень высокой горы. Вершина была совершенно плоская, с удобными для сидения камнями, на которые магистр предложил присесть. Под ними пушистыми хлопьями проплывали облака.
— Что с мамой?! — сразу спросила Белла.
— И с вашими мамами, и с вашим миром все в порядке. Пока, — с улыбкой ответил Петр.
— Пока?
— Все стало приходить в норму после того, как вы вытащили Боба из мышки.
— Но он потом хотел отключить наш мир, — сказал Марк.
— На самом деле он вас брал, как говорят, на понт, — продолжал улыбаться Петр, — он не мог, согласно Небесной Оферте, отключить еще не отработанный мир.
— Зачем же он?..
— Когда его вытащили из тела мыши, он понял, что вы — осознания третьего или выше уровня, и решил импровизировать: попробовать использовать вашу силу для достижения своей цели.
— Нас использовать?
— Да. И вы справились настолько блестяще, что до сих пор все потрясены.
— Мы же ничего не делали.
— Когда Боб показал ваших матерей и сказал, что якобы своей властью над этим миром отключает его, вы в едином порыве лишили его этой власти. И так легко, как будто просто щелкнули пальцами. Боб сейчас и счастлив, и напуган одновременно.
— Почему напуган?
— Да. Он, конечно, рад, что добился своего, но легкость, с какой вы разорвали его связь с миром, указывает на то, что один из вас — сон осознания с невообразимыми возможностями.
— И чего он боится?
— Он не знает, какие у вас цели и станете ли вы его врагами. Он не знает, чего от вас ожидать, и не понимает границ ваших способностей.
— Нам бы только, чтобы наш мир не разрушился, — сказал Марк.
— Что там сейчас? — спросила Белла.
— Посмотрим, — ответил Петр и встряхнул руками.
Над площадкой повис полупрозрачный шар. Марк увидел в нем свою мать, а Белла — свою. Мама юноши сначала осматривала кран в ванне, а потом прошла в комнату на звук готового чая. Все было как всегда, когда она приходила с работы. То, — что увидела Белла, наверное, ее тоже успокоило.
Потом изображение сменилось, и все увидели одно и тоже — улицы Золотого Города. Но теперь он напоминал прифронтовую зону. Были слышны выстрелы и взрывы. Солдаты довольно грубо хватали растерянных жителей и распределяли их по палаткам, а кого-то сразу тащили во временный госпиталь. Полковник, окруженный детьми, раздавал приказы и печенье. А в длинной очереди к машине с гуманитарной помощью стояли все двойники Мэра и делали вид, что не знают друг друга. Потом появилась Гера, бережно держащая растерянную матушку Сью за локоть. Гера почувствовала, что за ней наблюдают, взглянула прямо из шара в глаза магистру Петру и кивнула. Шар задрожал, как будто был сделан из желатина.
Читать дальше