Дэвид Белл - Вернуть ее домой

— Вы говорили все это по телевизору, — сказал Брэндон. — Вы все повернули так, как будто это мы виновны. Мои родители очень разозлились. Папа сказал, что будет судиться с вами.

Билл рассмеялся. Как он надеялся, это был дружелюбный смех.

— Его можно понять. Я лишился покоя. У меня стресс. И все это потому, что я не знаю, где Саммер.

— Я не знаю, где она, — сказал Брэндон.

Билл был разочарован. Он воспринял эти слова как отрицание того факта, что он обеспокоен, а значит, и говорить больше было не о чем. Но он не сдавался:

— А как насчет твоих друзей? Клинтона и Тодда?

Брэндон смотрел в окно и молчал. Затем он сказал:

— Мы не так близки, как все думают. Я не имел никакого отношения к тому случаю с Алисией. Я не пошел с ними в подвал, где они стали фотографировать. Я бы этого не сделал.

— Но у тебя, как и у них, теперь неприятности, так? — спросил Билл.

— Пожалуй. Руководство школы грозится наказать всех нас. Тренер с ума сошел, говорит, что я не смогу тренироваться с командой, пока все это не будет улажено.

— Значит, я прав: у тебя есть проблемы, — сказал Билл. Он сел так, чтобы видеть лицо Брэндона. — Ты попал в безвыходное положение.

Брэндон смотрел на Билла настороженно, но молчал.

— Ты выпиваешь или что-то в этом роде, тем самым нарушая правила, предъявляемые к членам команды, и получаешь за это. Верно?

Брэндон все еще не отвечал.

— И я знаю об этом соревновании в школе. Ну, секс и количество девушек…

— В этом я тоже не участвовал, — сказал он.

— Конечно. Но ты можешь не попасть в команду. Ты знаешь, как все это происходит. То, что ты с ними дружишь, может стать для тебя проблемой. К тебе будет такое же отношение, как и к твоим друзьям, которые сделали нечто ужасное с Алисией. Или с Саммер. Или с Хейли.

Брэндон покачал головой:

— Я ничего такого не делал.

— Что вы трое делали в тот день, когда они исчезли? Вы их видели?

— Мы говорили об этом с полицейскими. Не один раз. Больше мне нечего сказать.

— Значит, вы их видели?

— Нет. Я не… я не хочу об этом говорить. Это все. — Он толкнул дверь, впустив в салон прохладный утренний воздух. — Я собираюсь рассказать родителям, что мы с вами говорили об этом. Я не должен был этого делать. Вы не полицейский.

Билл положил руку на руку Брэндона. Тот отстранился.

— Послушай, если ты все расскажешь, то сможешь выйти из всего этого чистым, — убеждал парня Билл.

Брэндон, согнув свое длинное тело, выбрался из машины. Он стоял на тротуаре, явно колеблясь и глядя в сторону своего дома, в котором теперь горело больше огней. Затем он наклонился к окну и сказал:

— Эти ребята, Клинтон и Тодд, они нервничают. Особенно Клинтон. Тодд делает то, что хочет Клинтон. Возможно, он был бы хорошим парнем, если бы у него были лучшие друзья. Как я уже сказал, мы не очень близки, ясно? Время от времени мы зависаем где-нибудь вместе. Мне нужно побегать. Это все, ладно? Я никому не причинил вреда.

— А кто причинил? Кто-то, кого ты знаешь?

Брэндон снова устремил взгляд на свой дом.

— Все это очень странно. Я не знаю, что произошло. Почему бы вам не расспросить Тину? Она хорошо знала Саммер.

— Она что-то говорила? — спросил Билл.

— Ничего конкретного. Она вела себя так, как будто собиралась куда-то идти, как будто что-то произошло. Она обняла меня.

— Куда она направлялась? Она что-нибудь говорила о Саммер?

Он покачал головой:

— Тина странная, знаете. Мне все это ни к чему, ясно? Я никому не причинил вреда.

Он захлопнул дверцу и направился к своему дому.

Когда Билл уже ехал домой, зазвонил телефон. Ему удалось вытащить его из кармана брюк, продолжая вести машину.

Это была Пейдж.

— Я знаю, что неправ, — ушел, ничего не сказав…

— Где ты?

— Я еду домой. Хотел разведать обстановку. Скоро буду, ладно?

— Нет, не ладно. Хокинс приходил, искал тебя. Он тебе звонил?

— Нет. Чего он хотел? Эта женщина рассказала ему что-то стоящее?

— Нет, — сказала Пейдж. — Хейли очнулась.

Билл резко развернул машину и поехал в сторону больницы. Солнце уже поднялось довольно высоко, небо на горизонте стало красно-оранжевым, что предвещало ясный день. Билл чувствовал, как у него на шее пульсирует вена. Он глубоко вдохнул, напоминая себе, что ему нужно сохранять спокойствие и позволить полиции выполнять свою работу.

Но разве мог он быть спокоен, когда единственная свидетельница совершенного преступления, в результате которого пропала Саммер, наконец очнулась?