Дэвид Белл - Вернуть ее домой

— У нее чудесные руки. Я заметила это, когда вы приезжали к нам в гости. Прямо перед тем… — Она не закончила фразу.

И Билл стоял в больничной палате, столкнувшись с другим моментом «прямо перед тем». Если он не остановится, если он купится на догадку Пейдж, все снова может стать не так.

Навсегда.

— Я бы узнала руки моих мальчиков где угодно, — сказала Пейдж. — И Кайла. Черт, я бы узнал твои руки где угодно. Ты похож на папу.

— Ладно, так ты хочешь, чтобы я просто…

— Просто посмотри на ее руки и скажи: это руки Саммер или нет?

— Прекрасно.

Он наклонился и начал разматывать повязку на руке Саммер. Его поразила мысль, заставившая вспомнить фильмы ужасов на ночном канале. Мумия. Какой-то тупой археолог, сующий нос куда не следует, делал кое-что еще более ужасное с ничего не подозревающими жертвами.

— Давай я позову медсестру, — сказала Пейдж. — Будь осторожен.

— Я осторожен.

Он продолжал разматывать бинт. Билл убрал последний слой бинта с девичьей руки и бросил его на пол.

Прежде всего он обратил внимание на синяки и уже заживающие царапины. Рука выглядела так, будто принадлежала человеку, участвовавшему в жестокой битве.

Но это была маленькая рука. Пальцы короче, чем он помнил. Совсем не похоже на руку Джулии. На руку его дочери.

Или сумасшедшее предположение Пейдж так затмило его разум, что он видел то, чего не было?

Нет. Он был прав. И Пейдж тоже это увидела.

— О, Билл!

Он отчаянно захотел, чтобы порыв ветра унес его куда-нибудь.

Человек из похоронного бюро прибыл днем. На нем был темный костюм, его черные прилизанные волосы были зачесаны назад, и выглядел он удивительно молодо. Войдя в дом, он пожал руки детективу Хокинсу и Пейдж. Билл задался вопросом, почему он предположил, что директор похоронного бюро должен быть старше его. Впрочем, разве не все старые директора похоронных бюро были когда-то молодыми директорами похоронных бюро?

Мужчина, представившийся Тоддом Винтером из «Винтер&сыновья», долго и прочувствованно жал Биллу руку. Билл предположил, что именно отец Тодда организовывал похороны Джулии, так как этого молодого человека он не помнил.

— Примите искренние соболезнования, — сказал он, а затем огляделся, ища, на что бы присесть. В левой руке он держал тонкий черный портфель.

— Мы можем сесть за кухонный стол, — сказала Пейдж, поскольку Билл молчал.

Они вчетвером вышли в кухню. Через сутки после открытия, сделанного в больнице, пришли несколько соседей и коллег, которые принесли с собой огромное количество еды. Большую ее часть отправили в холодильник, а несколько тортов и пирогов лежали на полках нетронутыми. Билл накануне несколько раз прикладывался к теннессийскому виски, и затуманивание его разума от горя усилило расплывшееся облако похмелья. Он смутно помнил, как приходил Адам, предлагая поддержку, а уже после полуночи Пейдж забрала у него бутылку. Билл помнил, что он плакал, как ребенок, когда Пейдж отвела его в спальню, сняла с него туфли и штаны и засунула его под одеяло.

Наверняка это она оставила рядом с кроватью ведро, на которое он наткнулся утром, когда проснулся от тошноты и адской боли, пронзавшей его мозг.

Пейдж всем предлагала что-нибудь выпить и съесть.

Гробовщик отказался, Билл тоже ничего не захотел, но Пейдж все же принесла ему кружку крепкого кофе, чтобы его ум был острым во время разговора.

Когда все расселись, Хокинс дал знак Тодду Винтеру. Тот кивнул и вытащил из своего портфеля несколько бумаг.

— У нас есть кое-какие предположения, мистер Прайс, — сказал он. — Я обсуждал с Роджерсами, а также с полицией, в каком направлении нам нужно двигаться дальше. Вы готовы сегодня принимать решения?

Билл уставился на руки этого человека, которые были профессионально ухоженными. Солнечный свет, струившийся через окно над мойкой, падал на стол, и покрытые лаком ногти Тодда поблескивали.

Так как Билл не ответил, заговорила Пейдж:

— Билл, ты сказал, что хочешь поговорить об этом сейчас. И ты с этим справишься.

— Да, — произнес он, и одно это слово потребовало от него огромного усилия.

Он отхлебнул из своей кружки, когда Тодд Винтер кивнул, довольный тем, что ему дали зеленый свет. Биллу вдруг ни с того ни с сего захотелось рассмеяться. Он не знал почему, но было смешно сидеть за столом в своем доме, рядом с сестрой, и слушать человека, настолько молодого, что он мог быть его сыном, рассказывающего о похоронах и кладбищах.