Андрей Быстров - Сфинкс

- Ваша скорость?

- Переменная, шестьдесят-восемьдесят.

- Хорошо. Буду постоянно выходить на связь. Готовьтесь к передаче подробных сведений о вашем маршруте. Сообщите, под каким именем прибыл Британец, а также его адрес и телефон в Москве.

Полковника немного удивило последнее распоряжение Пантеры, ведь Курбатову известны и адрес Слейда, и его телефон, не говоря о псевдониме. Но полковник привык выполнять приказы - выполнил и на сей раз.

- Отбой, - сказала Таня и запустила двигатель.

6

Участок, на котором стоял двухэтажный дом профессора Калужского, был обнесен высоким забором. Сквозь изобильные просветы в заборе были видны и прочие строения, то есть фанерная будка - очевидно, туалет, - и нечто вроде бревенчатого сарайчика.

"Опель-Кадет" Джека Слейда остановился у ворот. Первым из машины вышел Левандовский. Он потянулся к звонку, но заметил, что калитка не заперта.

- Профессор здесь... Идемте, господа, - пригласил он остальных.

Они прошли по вымощенной плиткой дорожке и поднялись на веранду. Дверь в дом была открыта настежь.

- Олег! - позвал Левандовский.

Ответа он не дождался.

- Наверное, они наверху, - предположил египтолог. - Лестница с другой стороны.

Когда они обогнули дом, в калитку проскользнул полковник Лысенко, предусмотрительно оставивший свою машину подальше от "Опель-Кадета". Он осторожно поднялся по ступенькам, заглянул в окна первого этажа. Нигде ни души. О чем сейчас говорят наверху? Черт, как бы тут все провести... Может, ворваться к ним с пистолетом и отобрать стилет? Наверное, так и придется поступить, но позже - сейчас стилет, вероятно, в тайнике, не пытать же их... А Слейд? Он опасен... Надо затаиться в нижних комнатах...

"Восьмерка" Тани притормозила у машины Лысенко, когда полковник уже исчез за воротами. Девушка смотрела сквозь просветы в заборе. Фотографию полковника она видела в базе данных, в личном деле... Вот он, прошел по веранде, скрылся в доме. Нужно ждать, пока он не завладеет стилетом, а там... Но надо учитывать, что он серьезный противник. Лысенко, как указывалось в личном деле, тоже знаком с восточными единоборствами, да это видно и по его манере двигаться.

Таня тихонько застонала - угол брикета впился под ребро. Вот наказание...

Стоп. Зачем биться с полковником врукопашную? Ведь сверхмощная взрывчатка, остроумно названная "Весельчак", превратит в пыль и его, и его машину, и стилет. Температура в эпицентре будет такой, что не только бронза, но и высоколегированная сталь распадется на атомы. Правда, уничтожение стилета как будто лишает Таню козыря перед "Коршунами", но именно как будто. Лысенко умрет, и некому будет их информировать, а стилет Таня все равно намерена в конечном счете уничтожить. Достаточно и того, что они будут убеждены в успехе Тани в охоте за стилетом. Вот только нужно точно знать, добудет ли стилет полковник Лысенко... Что же, поиграем в разведчиков на даче. Но одному из "Коршунов" теперь точно конец - со стилетом ли, нет ли.

Отвязав взрывчатку от пояса, Таня подошла к машине полковника. Дверь он не запер, чего и следовало ожидать - для него могли много значить секунды при отступлении. Таня открыла капот, установила брикеты и детонатор, а провода подключила к системе зажигания. Всё. Теперь достаточно повернуть ключ.

Возвратившись в "восьмерку", Таня отогнала её подальше от машины Лысенко.

7

Антон Калужский сидел в кресле, вытянув ноги, уставившись в экран бормочущего телевизора. Рядом на столике стояла наполовину опорожненная бутылка водки, рюмку он пристроил на подлокотнике. Антон не был пьян, хотя честно старался напиться.

Услышав шаги на лестнице, он обернулся и воззрился на Левандовского и двоих неизвестных ему мужчин. - Илья Владимирович? - он машинально выключил телевизор. - Здравствуй, Антон. Отец, надеюсь, тут? Очень надо с ним повидаться.

- Отец... - Антон потупился. - Убили отца...

Трое мужчин отреагировали по-разному. Левандовский ахнул, отступил на шаг и прикрыл рот ладонью. Во взгляде Кострова промелькнула досада - новая помеха. На лице Слейда не дрогнул ни один мускул.

- О Боже, - пробормотал Левандовский.

- Вы, как я понял, сын профессора Калужского? - обратился к Антону Костров.

- Правильно поняли. Вы необычайно сообразительны, - Антон не мог удержаться от сарказма, очень уж несимпатичным показался ему этот тип, резанула лицемерная елейность в интонации.

- Мы сочувствуем и соболезнуем... Какое несчастье... Но жизнь продолжается...