– Ну, Кирилл, мы теперь этих похитителей ткнем мордами в дерьмо!
– Главное, до этого не попасть в руки ментов, – предупредил я, пряча коробочку в сумку. – Иначе придется нам с тобой долго сидеть на нарах за ограбление музея… Так что ты сказал Курахову?
– Я перенес время нашей встречи на сутки вперед.
– Хватит одних суток, Влад?
– Хватит.
Я завел машину. Влад взял сумку и протянул мне руку.
– Ну что? Все мы оговорили? – спросил я, задерживая его руку. – Ничего не упустили?
– Вроде бы ничего. Телефон всегда при мне. Детали оговорим уже по ходу дела.
Он вышел из машины и закинул сумку на плечо.
– Может, тебя все-таки подвезти? – спросил я, представляя, как Влад потащит пешком по ночному заповеднику тяжелую сумку.
– Не надо. У тебя своих дел полно. А мы сейчас быстро загрузимся и не позже часа ночи выедем.
– Мы? – Мне показалось, что я ослышался. – Кто это – мы?
Влад не ожидал, что я так отреагирую. Он думал, что я уже воспринимаю его союз с Анной как само собой разумеющееся.
– Мы – это я и Анна, – ответил он. – А чему ты удивляешься?
– Уже ничему, – ответил я и, морщась от боли, ножом пронзившей душу, вдавил педаль акселератора.
Есть спрос – будет и предложение. Правило железное. Едва я остановился под огромным буком, листья которого елочной мишурой блестели в свете фонарей, как, материализовавшись из темноты, перед машиной появилась фигура черноволосой женщины в красной шелковой рубашке с остроугольным воротником.
– Есть проблемы? – спросила она, заглядывая в салон через окно. – Могу помочь.
Я включил лампочку на панели и сфокусировал свет на своем лице. Сутенерша сразу узнала меня.
– Ой, это вы! – обрадовалась она, как радуются постоянным клиентам, и продемонстрировала отличную память: – Кажется, я вам задолжала пятьдесят баксов. Как вам Ладочка? Не правда ли, море удовольствия? – пошло улыбаясь, сказала она, словно знала Ладочку по собственному опыту.
– Где она? – спросил я.
Улыбка сошла с лица женщины. Она вздохнула.
– К сожалению, ее сегодня не будет. Она немного приболела.
– Только не надо врать, – попросил я. – Мы с ней расстались три часа назад.
– Я вам не вру. Она была и сказала, что работать сегодня не будет.
– Где она снимает комнату?
Сутенерша помолчала, потом сказала:
– Вы меня, конечно, извините, но домашние адреса девочек мы не даем.
– Говоришь адрес, и будем считать, что ты мне ничего не должна.
Сутенершу не очень устраивала эта сделка. Она считала, что пятьдесят долларов и без всяких адресов принадлежат ей.
– Эй, тетя! – резче сказал я. – У меня мало времени!
«Тетя» мучилась от жадности. Она была уверена, что я хочу обойти ее и расплатиться напрямую с Ладой.
– А не хотите ли прихватить с собой очаровательную брюнеточку? – попыталась она всучить мне «нагрузку». – Пальчики оближете! Объем груди – девяносто шесть, талия – шестьдесят один, бедра – девяносто два. Топ-модель! И умеет все.
– Я чувствую, что ты потеряешь меня как постоянного клиента, – пригрозил я.
– Вы знаете, Ладочка работает у нас всего дня три или четыре, и я точно не знаю, – начала лукавить она, закатывая вверх глаза, прикрытые, как зонтом, гигантскими накладными ресницами. – По-моему, если не ошибаюсь, улица Гагарина, дом два, квартира восемнадцать… Ну, а как насчет брюнеточки?
– В другой раз, – пообещал я, стартуя и оставляя за собой крайне недовольную мной сутенершу.
По дороге я заскочил в магазин, торгующий круглосуточно, купил мед и ананас и попросил продавщицу уложить все это в пакет с претенциозной надписью «Севастополь – город русских моряков».
Улицу Гагарина, находящуюся в центре, теснили с обеих сторон хрущевки, которые когда-то олицетворяли счастье новоселов, а теперь капитально поганили внешний вид курортного поселка. Но благодаря водопроводу, газовой плите и унитазу, этим, так сказать, удобствам, приезжие с деньгами охотно снимали целые квартиры, выселяя постоянных жильцов на время сезона в фанерные «дачи», сколоченные на безжизненных, покрытых горячей ржавой пылью холмах и предгорьях.
Остановившись под окнами второго подъезда дома номер два, я хотел было посигналить – Лада, выглянув в окно, непременно узнает мою машину, но подумал, что этот не очень уважительный жест хотя и спасет мое больное самолюбие, но ничего мне не даст. Лада не выйдет на это подобие собачьего посвиста, в этом можно было не сомневаться.
Читать дальше