— Давайте попробуем недельку, — предложила я. — А там видно будет.
— График, конечно, плотный, — вздохнул Сидорчук, — но, как я понимаю, вы не очень-то связаны социально. И в личной жизни тоже…
— Это вам небось дорогие соседушки порассказали? — скривилась я.
— А как же, — развел руками Сидорчук. — У бабулек традиционный дефицит общения, вот и рады побазарить с первым встречным. Да вы, чай, и сами знаете. Учили небось контакты-то налаживать?
— Разумеется, — сухо сказала я. — Можете считать, что я согласна. Кстати, вы не забыли, что через минуту нас ждет Симбирцев?
Пока мы шли по узкому коридору из гостевой комнаты к кабинету, из-за стены слева слышались звуки радио. Какая-то местная коротковолновка передавала песню с последнего альбома «Битлз».
И с первыми же тактами музыки снова нахлынули воспоминания детства.
За те шесть шагов, которые мы с Сидорчуком прошли до двери босса, я успела вспомнить столько, что хватило бы на целый роман.
Говорят, что так много человек может вспомнить перед смертью. Могу на собственном опыте это подтвердить. Несмотря на то, что я до сих пор жива, тогда, в 1995-м, черный ангел смерти коснулся меня своим крылом, и я с тех пор кое-что знаю об этом.
* * *
— …Не может быть! — всплескивала руками мама. — Нет, вы только послушайте!
Это восклицание обращалось отнюдь не к заезженной пластинке с идиотской надписью «Вокально-инструментальный ансамбль», которая только что остановила свое кружение на резиновом диске проигрывателя.
Мама имела в виду меня, а ее слова были обращены к немногочисленным гостям, восседающим за праздничным столом. К тому времени уже было покончено с десертом и все присутствующие были настолько благодушны, что уделили толику своего внимания маленькой девочке, ковырявшей носком тапочки край ковра.
Я немного волновалась, хотя и знала, что память меня не подведет.
Впрочем, называть «это» памятью было несколько неверно. Скорее это было нечто непонятное, но безотказное, вроде невидимого магнитофона в голове, с которого я «считывала» слова.
Я исполнила гостям «Let it be» и еще несколько битловских песен с этой самой безымянной пластинки, по неведомым мне до сих пор причинам скрывавшей название знаменитого квартета.
Гости дружно нахваливали «способную к языкам девочку», и только тетя Аня — соседка из квартиры напротив, скептически скривила губы.
— Хм, подумаешь! — произнесла она, нервно передернув плечами. — Если по сто раз слушать одно и то же, немудрено запомнить.
— Тетя Аня, а вы принесите какую-нибудь пластинку на иностранном языке, и я все равно ее повторю, — честно предложила я.
Мама обомлела. Она не ожидала с моей стороны такой самонадеянности.
И соседка не преминула воспользоваться такой возможностью. Она быстро сбегала к себе и вернулась с большим диском Мирей Матье — французский язык тетя Аня худо-бедно знала.
Мама смущенно смолкла, ожидая моего неминуемого посрамления.
Однако я была довольно спокойна. Те песенки, которые изредка передавались по советскому телевидению в «Мелодиях и ритмах зарубежной эстрады» — поздно вечером и в «Утренней почте» — по субботам, я слегка помнила, но сейчас велела себе настроиться на мгновенное воспроизведение после первого же прослушивания.
Опыт завершился удачно. Первая, затем вторая песня первой стороны, песня, выбранная с оборота диска наугад (тетя Аня была уверена, что я ее обманываю и слышу эти мелодии не в первый раз), были воспроизведены мной довольно близко к тексту.
Даже тетя Аня вынуждена была признать себя побежденной, к вящей радости моей мамы. Я думаю, что уже тогда она ревновала соседку к отцу, и, как оказалось впоследствии, не без оснований.
Кстати, именно эта моя способность запоминать с ходу текст на незнакомом мне языке и сыграла весьма значительную роль в моей биографии.
На следующий день после пирушки меня подозвал к себе отец.
— Посмотри-ка сюда, — сказал он, указывая рукой на стол. Там были разбросаны несколько предметов. — А теперь…
И папа быстрым движением развернул меня лицом к стене с обоями в мелкий цветочек.
— …А теперь перечисли-ка мне, что ты сейчас увидела, — предложил отец.
— Ну, оторванную пуговицу с гербом, твою старую трубку с ершиком слева… Папа, он такой весь ободранный, может быть, купишь новый…
— Не отвлекайся.
— Кругленькую пробку от бутылки, слегка погнутую на краях, скальпель, блокнот, ручку и твои часы с открытой крышкой.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу