Вместо того, чтобы взять деньги, хозяйка кафе пошарила под стойкой, и на свет Божий появилась толстая потрепанная тетрадь.
– Фамилия? – коротко спросила вдова. Голос у нее бы высокий и слегка надтреснутый.
Натаниэль немного растерялся.
– Э-э… Розовски… Но я не думаю, что Йорма записывал, – промямлил он. – Я… то есть, он одолжил мне на остановке, – для убедительности Натаниэль указал на автобусную остановку в двадцати метрах от кафе. Орна Арад посмотрела на остановку, потом на сыщика. Убрала тетрадь.
– Врете, – сказала она вполне равнодушным голосом. – Никогда и никому мой муж не давал денег без записи. Даже мне.
Натаниэль смущенно почесал переносицу.
– Ну, не знаю, – сказа он и виновато улыбнулся. – А мне вот…
– Я вас узнала, – вдова не слушала его, вновь повернувшись к телевизору. – Вы были в тот день здесь и о чем-то долго толковали с полицейскими. Спрячьте деньги и объясните, что вам нужно. Вы тоже полицейский?
Натаниэль послушался ее совета, с некоторым облегчением спрятал бумажник.
– А вы наблюдательны, – с уважением сказал он. – И с хорошими нервами. Мало кто в такую минуту стал бы обращать внимание на окружающих.
– В какую – такую минуту?
– Все-таки, ваш муж был только что застрелен…
– Туда ему и дорога, – вдова произнесла эту фразу, совершенно не меняя ни интонаций, ни выражения лица. – Подлец, если бы не дети, давно бы плюнула на все и ушла к родителям. Прости мне, Боже, такие слова, но есть все-таки справедливость на земле.
Возникла неловкая пауза. Натаниэль не ожидал услышать такой оценки погибшего. Похоже, вместо выражений соболезнования вдову Йорама Арада следовало поздравлять с исполнением желаний.
– И главное, некого винить, – добавила вдова. – Все по собственной суетливости. Вечно опоздать боялся, хватал все, что попадалось под руку: вдруг, не дай Бог, другим достанется… Вот и поймал пулю, чтобы другим не досталась. Видно, на небесах решили, что он заслуживает того же, что и этот бандит… – вдруг она всхлипнула. – Господи, прости мне мою злость…
Натаниэль потерянно оглянулся. Взгляд его упал на висевший у выхода телефон, роковой звонок которого, как полагал детектив, подставил Йорама Арада под автомат убийцы.
Госпожа Орна Арад с удивительной резвостью нырнула под стойку, тут же выпрямилась, держа в руке бутылку водки «Голд». Бутылка была опустошена примерно на треть. Тут до Натаниэля дошла причина странного на первый взгляд поведения вдовы. Хозяйка кафе между тем поставила на стойку два маленьких стаканчика и тарелочку с соленьями, молча налила себе и посетителю, так же молча выпила. Розовски нерешительно крутил в пальцах стаканчик. «Голд» не относилась к его любимым напиткам. Да и время было неподходящим – целый день впереди. В конце концов, он отставил выпивку и в поисках нейтральной темы оглядел кафе. Шесть чистеньких столика с пластиковыми креслами. Дверь на улицу широко распахнута, рядом на стене – плакаты с изображением каких-то модных певцов.
Натаниэль сказал:
– И как же вы тут сами справляетесь?
– Как-нибудь, – ответила вдова. – Может быть, возьму официантку. Студентку. Теперь можно.
– Скажите, у вашего мужа были враги? – спросил Розовски.
– Спросите лучше, были ли у него друзья, – отозвалась госпожа Арад. – Конечно, были враги. И я – самый первый из них. А еще – дети, оба сына и дочь. Вот вам четыре врага… А почему вы спрашиваете? При чем тут его враги?
– Сколько лет вашим детям? – Натаниэль не стал отвечать на ее вопрос.
– Детям? Хаиму десять, Орону – шесть. Ирис – восемь… – выщипанные и подведенные краской брови сошлись на переносице. – А при чем тут мои дети?
Розовски пожал плечами.
– Просто интересуюсь. Знаете, человек убит, должен же я выяснить, были ли у кого-нибудь причины желать ему смерти настолько, чтобы постараться осуществить желание.
– Что-то я не понимаю, – подозрительно глядя на сыщика в упор, произнесла вдова. – Полиция говорит: это случайный выстрел, убийца метил в Седого. Это что, неправда?
Розовски молча пожал плечами, продолжая пристально глядеть на госпожу Орну. Та медленно опустилась на высокий табурет. Вообще такие табуреты ставят в барах для посетителей у стойки, но кафе «У Йорама» в этом смысле отличалось от обычных: тут почему-то два высоких табурета стояли по другую сторону стойки.
Орна Арад не села, а как-то словно сплыла на табурет. Лицо ее, и без того не особенно бледное, мгновенно превратилось в темно-бардовое.
Читать дальше