Мэтт Рихтел - Одержимый

Джулия, пусть и не в таком порядке, поработала в Корпусе мира, в составе поющего квартета проехала по Восточной Европе до падения Берлинской стены, участвовала в викторине, в которой ее семья выиграла пять тысяч двести долларов и поездку в экзотические края.

– Позволь догадаться. Вас поселили в «Мотель-пять»? [35] «Мотель-5» – компьютерная игра.

– «Мотель-пять»?

– Похож на «Мотель-шесть». Но ты должен приходить со своими тараканами.

Она была из тех женщин, которые вызывают у тебя стремление развеселить их, которые улыбаются, даже если твои усилия того не заслуживают. Джулия улыбнулась.

Разговаривать с ней было легко и приятно. Мое общество полностью ее устраивало. Рассказав, что люблю играть в полуночный гольф (проникать на поле ночью и бить по светящимся в темноте мячам), я услышал от нее: «Я бы тоже хотела попробовать. Пригласи как-нибудь меня».

– И как хорошо ты знала Энни?

– Не имела чести, – ответила Джулия. – Случившееся с ней – настоящая трагедия. И как хорошо ты ее знал?

Я надеялся, что боль в груди не отразилась на лице.

Через два месяца я пошел в устричный бар с Рошель. Она преподавала игру на фортепьяно, когда не работала пресс-секретарем местной телевизионной кабельной компании. Ей было тридцать два года, но подсчитывать следовало не года, а содержание алкоголя в ее крови и в моей. Она накачивала нас обоих спиртным, и мы говорили о пустяках. Одно вело к другому, и привело в ее квартиру.

Я даже не подумал о том, чтобы захватить на свидание презерватив. С чувством обреченности взял предложенный из ящика прикроватного столика. Потом, когда она пошла в ванную, чтобы освежиться, смахнул слезу. Три месяца, как умерла Энни, думал я, и я в чистилище, борюсь со слезами, когда кот какой-то женщины обнюхивает мои не снятые с ног носки.

Вот так все и шло. Я показал себя очень уж слабохарактерным. Даже не ожидал такого от себя. И оказался более злым, чем думал.

В конце концов нашел успокоение в женщине… той, что предпочитала управляться не с букетом, а с иголкой. Я говорю о Саманте.

Впервые ее могущество я испытал на себе через шесть месяцев после смерти Энни. Массаж шиатсу. Саманта прикасалась к моему усталому телу в разных местах: под коленями, к лодыжкам, талии, нижней челюсти, и всякий раз меня прошибал заряд энергии. Потом мы перешли к акупунктуре – иголкам.

Саманта знала, что ко всему этому я отношусь скептически. Знала, что массаж ассоциирую с жестким пластиковым столом в атлетическом клубе. Но она заставила меня поверить. Я на себе прочувствовал, что ее методы лечения не менее действенные, чем используемые западной медициной. Она привела мой мир в медленное движение. Помогла найти то, что я никогда и не искал, о чем даже не думал. Тишину.

После того, что она проделывала со мной в те воскресные вечера, а потом отпускала в мир, покой очень даже меня устраивал. Я более не возражал, что Энни ушла, что она никогда не вернется. И мог видеть ее более ясно. Мне открылись недостатки Энни, которые ранее скрывала от меня ее внезапная трагическая смерть.

Я освоил медитацию, дыхательные методики, никуда не делась и акупунктура. В еде не перешел на ягоды и орешки. Оставался полноценным американским мужчиной, который знает, что для решения любой проблемы достаточно двух стопок текилы и компакт-диска с подборкой лучших песен группы «U2».

Саманта и Яблочко не были моими единственными друзьями. Даже не входили в число тех людей, с кем я проводил большую часть свободного времени. К последним относились парни из Ассоциации молодых христиан, которые играли в баскетбол с половины пятого до шести вечера по понедельникам, средам и пятницам. Крысы спортзалов. Они заблуждались в том, что спорт – основа жизни. Они заблуждались в том, что обладают замечательными навыками общения. Они играли в баскетбол, а перед их мысленным взором стояли супермодели. Их отличало извращенное чувство верности себе подобным.

Был еще и сосед, Санджив Бубар, менеджер «Ант-Хилл рекордс». Не уверен, что крошечному магазинчику, торгующему подержанными пластинками (настоящим винилом), требовался менеджер, но такую он занимал должность. И музыка не была его страстью. Что он обожал, так это собирать модели самолетов.

Обычно он стучался в мою дверь после того, как эфир заполняли вечерние выпуски новостей. Я находил его на пороге, вымазанного в клею и держащего в руках модель экспериментального нацистского самолета, который во время Второй мировой войны лишь дважды участвовал в воздушных боях над Прагой.