На следующий день операм из ОБЭП и ОМОНу опять пришлось усиленно поработать. Одновременно в разных концах города накрыли сразу три подпольных цеха по розливу фальсифицированной водки и две базы, где хранилась их продукция. На специально выделенный Администрацией города склад потянулись грузовики с изъятой водкой. Среди тех, кто был завязан на данном виде нелегального бизнеса, царила большая паника. Неожиданное резкое повышение активности милиции представлялось им малопонятным и они искали этому свое объяснение. Обращались к знакомым ментам, но те только пожимали плечами и ссылались на то, что ОЭПовцы свои планы держат в секрете. Действительно, инициатором массированной атаки на производителей поддельной "огненной воды" был ОБЭП, а мозгом и движущей силой проводимых мероприятий являлся Пустовалов. Он успевал везде: вместе со своими ребятами вламывался в подвальные цеха и на закрытые базы, оперативно решал вопросы с транспортом и погрузкой, контролировал проведение сотрудниками обысков и решал еще массу мелких, но насущных проблем. Пустовалов был вездесущ и в то же время неуловим. Вездесущ для жуликов, неуловим для руководства.
Среди жуликов кипели страсти. Больше всех бушевал Насос. Он буквально рвал и метал.
- Пидоры "пиковые"! Значит, им вчера задницу на овощебазе прищемили, так они не нашли ничего лучше как мои цеха сдать! Загнали, значит, нам свой спирт, получили бабки и слили информацию ментам. Давить их сук надо, в натуре, за такие подлянки! - гремел его бас по всему офису.
А причины для возмущения у него имелись вполне обоснованные. Разветвленная сеть его организации терпела огромные убытки. И ущерб грозил вырасти еще за счет расходов на подогрев и адвокатов для братвы, влипнувшей с водочными делами. Ярость Насоса требовала выхода и незамедлительно. Быстро собрав ударную группу, он отправил ее на центральный рынок, который, кстати, охранялся его бригадой. Боевики Насоса действовали в полном соответствии со своими жаргонными названиями. Они словно торпеды промчались по торговым рядам южан, сметая на землю все дары природы теплых краев, подобно быкам, бросались на каждое лицо кавказской национальности, как на красную тряпку. Яркие сочные помидоры безжалостно втаптывались в грязь, а потом по этой мешанине грубо возились лица южных торговцев, подвергшихся расправе. Если не обращать внимание на такие несоответствия, как то, что дело происходило днем, а не ночью, в Горноуральске, не в Париже и что избиения производились по национальной принадлежности, а не религиозной, то, в целом, все происходящее очень напоминало Варфоломевскую ночь. Приезжие торговцы, словно гугеноты, затравленно метались по территории рынка, огороженной сетчатым забором, а орда опьяненных кровью молодчиков гонялась за ними, подвергая жестокой расправе каждого настигнутого. Впрочем, погром продолжался недолго. В отдалении послышались сирены милицейских машин, при звуке которых боевики из группировки Насоса быстро попрыгали по своим тачкам и дали деру.
"Южные" не заставили себя ждать с ответными действиями. Едва милиция, осмотрев место происшествия и опросив потерпевших, отбыла, как они собрались с силами и отмолотили официальную охрану рынка, которая пренебрегла своими основными обязанностями по дружбе с братвой. Пропустив беспрепятственно насосовских боевиков на территорию рынка, хотя велосипедные цепи в руках последних не давали повода усомниться в их агрессивных намерениях, охранники молча наблюдали за погромом. Теперь гоняли по рынку и жестоко били их самих. Когда никто из охранников уже не был в силах не только сопротивляться, но и попросту стоять на ногах, "южные" всех их свалили в кучу у ворот и позвонили в офис Насоса. Обозвали его ишаком и сказали, чтобы приехал забирать своих шакалов.
Для урегулирования конфликта в Горноуральск потянулись разные криминальные аксакалы, занимающие высокие посты в иерархии преступного мира. Для местных авторитетов тоже наступили горячие деньки. В поте лица они целыми днями мотались по городу: организовывали стрелки, что-то с кем-то перетирали, кого-то разводили. Открытой войны между группировками удалось избежать, но ростки недоверия друг к другу прочно пустили корни.
Г Л А В А XXI
Поступив на службу в адвокатскую контору, Морев вновь лишился свободы действий. Соответственно отсутствие на службе несколько дней повлекло получение серьезного нагоняя от начальства. Руководитель адвокатской конторы господин Плеханов отчитывал его, словно мальчишку. Александра подмывало послать его куда подальше и уйти, хлопнув дверью, но проклятая проза жизни, определяемая отсутствием денежных знаков в карманах и на сберкнижке, заставила подчиниться правилам игры и, виновато потупив голову, покорно внимать начальству. Плеханов в выражениях не стеснялся, хотя они и были облечены в личину пристойности:
Читать дальше