– Ну есть…
– Слушайте, а что, если я вам тачку ворованную подгоню? На запчасти разобрать сможете?
– Зачем?
– Как зачем? Чтобы по запчастям продать. Выгодно, и менты не запалят.
– У нас разговор про склад был, – напомнил Родион. – Давай не будем про машины.
Ему и на склад завязываться не очень-то хотелось. Согласия своего он еще не дал. Но скорее всего даст. А вот тачки ворованные разбирать – ну его в пень…
– Не будем, – закивал Репа. – Пока не будем… Но тогда насчет склада конкретно поговорим…
Поговорили конкретно. Репа дело знал, все по полочкам разложил – как, что и когда. Разжевал, как говорится, и в рот положил. А вот глотать Родиону самому пришлось. С его пацанами.
Бабушка божий одуванчик в эту ночь на смену не вышла. И дедушка тоже. Ее ангина в постель уложила, его ревматизм скрутил. Так что никого хлороформом травить не пришлось. Склад и без того остался в эту ночь почти без охраны. Почти – это потому что были еще сигнализация и несколько навесных замков на двери. Сигнализация достаточно сложная. Но Родион знал, как ее отключить. Репа просветил его на этот счет. И с замками помог справиться. Не делом, правда, а советом.
– Готово! – отбрасывая в сторону последний замок, сказал Жека.
– Сим-Сим, откройся! – потребовал Жук и сам распахнул дверь.
Склад был наполовину пуст. Зато вторая половина была забита мехами. Дорогой товар, и так плохо охраняется. Все гнилое в этой стране. Не зря новый генсек Горбачев собирается привить стране новое мышление. Только как это можно – новое мышление со старыми, гнилыми мозгами?
Меха паковали в мешки. По одному на брата. Жук взял свою ношу. И вдруг сбросил ее на пол.
– Не нравится мне это дело! – заявил он.
И демонстративно сел на мешок.
– Мне тоже, – присоединился к нему Жека.
– Идиоты вы! – цыкнул на них Родион.
– Мы идиоты, – кивнул Жук. – И ты идиот. Потому что на дело гиблое подписались. Меха – это круто. Менты сто пудов на нас выйдут, заметут как пить дать. Нас в тюрьму упрячут, а Репа в кабаках на наши бабки будет шиковать. И над нами, лохами, прикалываться… Нет, я не лох. И не ишак…
– А я говорю, что ишак! Какого хрена ты расселся? Линять отсюда надо. Бросаем все и уходим!
Жук дал правильный расклад. Репа их использует, чужими руками жар загребает. А они, как идиоты, пляшут под его дудочку. Да и вообще, воровать – стремное дело. Западло и до беды недалеко.
Родион забросил свой мешок далеко в угол. Жук и Жека поступили так же. Они вышли со склада, закрыли двери на засовы, даже сбитые замки навесили.
Спать в эту ночь Родион ложился со спокойной совестью. Да, они начали гиблое дело. Но не закончили его. Государственное добро осталось на месте. А сигнализацию починить да замки новые навесить на дверь – для завсклада не проблема. Так что, получается, ничего страшного они не сделали. Вовремя одумались…
Каково же было его удивление, когда на следующий день за ним пришли. Два милиционера. Один в форме, другой в штатском. Все так спокойно, буднично.
– Гражданин Космачев, вы задержаны.
Но это для них будни. А для Родиона будто весь мир перевернулся. Сначала он думал, что его взяли за попытку ограбления. И не особо боялся. Если осудят, то условно. Но все оказалось куда серьезней.
Оказывается, в ту ночь со склада был похищен весь товар. На одном засове были обнаружены отпечатки пальцев Родиона. Это когда он уходил, снял с себя перчатки. И неосторожно прикоснулся к металлу…
Но как менты смогли узнать, что это его отпечатки пальцев? Родион состоял на учете в детской комнате, имел приводы в милицию. Но, насколько помнит, отпечатки пальцев у него не снимали. Должны были, но не снимали, в картотеку не заносили.
У него были все основания предполагать, что его подставили. Кто? Возможно, Репа. Это он с дружками вывез весь товар – в этом Родион не сомневался. Но зачем ему нужно было сдавать его ментам? Родион запросто мог заложить его. Да и не по понятиям это. Ведь Репа признанный вор, сотрудничество с ментами для него, как страшное клеймо. Но, может, туфта все это – воровские законы? А сдал его Репа, потому что понадеялся на его молчание.
И Родион молчал. Никого не сдал. Ни Репу, ни Жука с Жекой. И не только из солидарности со своими дружками. А еще потому, что умные люди в СИЗО посоветовали ему брать все на себя, чтобы «групповуху» не припаяли. Групповое участие – это отягчающее обстоятельство со всеми вытекающими отсюда сроками.
Родиона судили, отмерили наказание – шесть лет строгого режима. Этап, пересылки и зона. Все шесть лет он уже здесь. Совсем чуть-чуть осталось. Всего месяц… Но кто вернет ему вырванные из жизни эти шесть лет?… Хотя двадцать четыре года – не самый старческий возраст. Но все же…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу