Андрей Воронин - Комбат

– – Что за предложение? – не выдержал Чесноков.

– Не стоит спешить. Впереди у нас два выходных, вас никто не хватится ни в банке, ни дома.

– Меня непременно хватятся. Я завтра должен улетать в отпуск.

И вновь послышался малоприятный смех:

– Если все пойдет хорошо, завтра вы и полетите. Но если так беспокоитесь, позвоните жене, скажете – дела нашлись, придется ночевать не дома. Или, может, мне позвонить? Ну как, разумное предложение?

– Не надо, – мрачно ответил Александр Чесноков.

– Почему же?

По тону говорившего легко было понять: он знает причину, по которой Чесноков не хочет звонить своей супруге.

– Ах, да, вы же сказали ей, что улетаете сегодня, а сами собирались провести ночь в другом месте? Так что, видите, вас не хватятся аж до конца месяца. Но я бы все-таки вам посоветовал лететь завтра.

«Если я не полечу, – подумал Александр, – то о моем исчезновении узнают хотя бы в аэропорту. Гарантия, что из-за этого поднимется шум, конечно, не стопроцентная, но шанс на это существует».

Но и эту его невысказанную мысль тут же развил человек, сидевший за столом:

– Билет при вас и документы. Я это знаю.

И если мы не договоримся, то полетит мой человек, но по вашим документам. Разобраться, что там случилось за границей с Александром Чесноковым и куда он запропастился, будет очень сложно, даже вашей жене.

– Хватит тянуть! Чего вы от нас добиваетесь? – теряя терпение, крикнул Андрей Рублев.

– Все очень просто, мне нужно узнать совсем немного. Где-то на следующей неделе ваш банк получает крупную партию наличных долларов, что-то около четырех миллионов. И единственное, что мне нужно узнать от вас, так это каким путем они попадут в Питер и точное время. Об остальном позаботятся мои люди.

Рублев с Чесноковым переглянулись. Да, тому, у кого они сейчас находились в плену, было известно многое. Далеко не каждый сотрудник их банка знал такие подробности, сведения о поступлении наличных денег, естественно, не афишировалось. Даже водители и охрана узнавали о маршруте следования в последний момент, чтобы никто не мог перехватить наличку по дороге.

– Я об этом впервые слышу от вас, – не моргнув глазом, ответил Андрей Рублев. – И даже если такая сделка предвидится, ни я, ни мой друг не имеем доступа к информации. Так что потратили время вы зря.

– Я еще никогда в своей жизни ничего зря не делал, – донесся до них хриплый голос, – и теперь, чтобы вы поняли, насколько серьезно ваше положение, обрисую вам ситуацию, в которой вы оказались. Если вы не станете тянуть время и не станете упорствовать, скажете мне сейчас же о транспорте и о времени, мои люди доставят вас назад, в город. И никто не узнает, что это именно вы сообщили мне секретную банковскую информацию. Вот поэтому-то мои люди сейчас в масках, и я сам не показываю вам своего лица. Но лучше вам его никогда и не видеть…

– Можете не договаривать, я уже об этом думал, – несколько побелевшими от страха губами проговорил Андрей Рублев.

– Ну вот и отлично! Люблю иметь дело с догадливыми людьми. А если вы решите упрямо молчать и дальше… Ну что ж, банковских работников у нас в стране отстреливают пачками.

Никто не удивится, найдя в Обводном канале два трупа. О времени и трассе я узнаю и без вашей помощи, так что потом ни у кого не возникнет сомнений, что это именно вы навели грабителей на деньги. Так что вряд ли вам светит даже быть похороненными за счет банка «Золотой дукат». Геройствовать смысла я не вижу.

Хмель довольно быстро выветривался из голов Рублева и Чеснокова. Но еще не выветрился окончательно, и потому у Андрея в голове мелькнула шальная мысль:

«Можно же соврать! Можно выдать и истинную информацию, но потом, когда их освободят, предупредить управляющего банком».

Пока еще ситуация не казалась Андрею Рублеву совсем безнадежной.

– Значит, так, – сказал человек, сидевший за столом, – ты, – он обратился к Андрею Рублеву, – выйдешь отсюда живым и невредимым, если скажешь, когда прибывает транспорт, а твой приятель останется заложником до тех пор, пока мы не возьмем деньги. Идет? – спросил он с грустным смешком.

Чесноков покачал головой.

– Теперь уже я так не согласен.

Он-то понял раньше своего приятеля, что их жизни интересуют бандитов только до того момента, пока они не знают о графике прибытия наличности. Потом же никто гарантировать им сохранение жизни не возьмется.

– Я не скажу, и своему другу не советую, – произнес Чесноков, пытаясь рассмотреть сквозь бьющий ему в глаза свет лицо собеседника.