Леонид Влодавец - Таран

— Не может быть! — вскричал Самолет. Перфильев достал вчетверо согнутый листок и положил перед Васей.

— Это Крылов выкопал? — с явным волнением произнес Летунов. — Ни фига не поверю! Все засвечено…

— Я не знаю, взял ли он эти номера из кейса Крылова или из других источников, но они точные, верно? Уже этого хватит, чтобы нас сильно подставить. И копии с фиктивных договоров о переводе средств несуществующим фирмам у него есть. Он указал и страны, в которых фирмы зарегистрированы, и их названия, и реквизиты. Причем самое ужасное, с его точки зрения, если информация о фонде хотя бы частично попадет к Вове и тем, кто его поддерживает.

— Тут он прав, — произнес Костыль. — От ментов и полицаев еще можно отмазаться, а от братвы — никогда.

— Кстати, — прищурился полковник, — а Генрих еще, не предлагал Вове кейс?

— Пока нет. Но, если у «Антареса» есть утечка, разговор непременно будет. И Вова вряд ли поскупится…

— Тебе, Геннадий, случайно комиссионные не предлагали? — спросил Вася с плохо скрываемой неприязнью. — Что-то ты больно за интересы Генриха переживаешь. Тебе так не кажется, а?

— Комиссионные должен предлагать ты, Василий Петрович, — без ложной скромности произнес Перфильев. — Мне за скорейшее заключение сделки. Потому что иначе нельзя гарантировать, что завтра, даже сегодня вечером, ксерокопии этих бумажек не попадут к Вове. А завтра, как известно, вам с Костей назначена весьма ответственная встреча. Если Вова завтра будет в курсе дела, вы оттуда попросту не вернетесь.

— Блин, — рассердился Вася, — ты за фу-фу еще и бабки просишь? Ну, ты нахал, Гена! Я понимаю, если б еще кейс в полном объеме — за пять процентов, скажем. Башли туда — бумага сюда. Это ж он нас будет стричь по полной норме из года в год!

— Знаешь, корефан, — вздохнул Костыль, — я намедни сказал покойнику Жоре, когда он был еще живой, что лучше буду в лаптях по земле бегать, чем лежать под землей в ореховом гробу и белых тапочках. К тому же, если вернуться к вопросу о «дяде Вове», то при том, что мы нынче знаем, с ним надо что-то решать — и быстро.

— Быстро только кошки трахаются, — произнес Вася. — Я понимаю, что гражданину полковнику этот вопрос кажется вполне ясным. Тем не менее он что-то не дает команды ОМОНу, не поднимает по тревоге СОБР, чтоб мчались на всех парах освобождать пионерлагерь «Звездочка» и водружать над ним большой трехцветный флаг. Потому что покосить там всех не удастся, да и вообще умные люди в ментов не стреляют. И Вова так и так останется живым, ему даже вышку с исполнением нынче не дашь, да и ту надо помаяться, чтоб пришить без перекоса. А ведь Вова из вредности может и показания дать. Такие, что в Управлении собственной безопасности аж подпрыгнут от восторга, разоблачив полковника Мазаева как оборотня и двурушника. Вот почему ему бы очень хотелось замочить вора руками воров. Я уж не говорю, что, по понятиям, это то же самое, что для мусульманина насрать на Коран. Да, сейчас беспредел, эпоха гангстеризма и отмороженности, в которую многое делается не так, как завещали великие предки. Да, Вова сам повел себя хреново до невозможности, и любой приличный сходняк лишил бы его почетного звания и поставил бы на перо в натуре. Но все же многое требует предварительного обмозгования. Вова в области — смотрящий, господа хорошие и не очень. Если в тех местах, с которыми мы контачим по разным товарно-денежным делам, об этом узнают — жизнь сильно осложнится, Костыль. Придется много бегать и объяснять, что мы не ссучились, а права имели. Кстати, хрен объяснишь многим. Особо на югах, которые терпели нас только из уважения к Вове. А там мимо аксакалов и саксаулов не проедешь — не поймут. Зарубят товар — и те, кто нам под него авансы давал, поставят нас на счетчик.

— Васек! — с деланной проникновенностью произнес Костыль. — А тебе Вован случайно адвокатскую ставку не платит? Ты же вроде был уже вполне согласный. Что случилось, а? Или, может, думаешь, что мы все дурее тебя? Мне Жора покойный всю эту же систему сомнений пересказал втрое короче и вдвое понятнее. Но то, что завтра нас двоих могут вынести из «Маргариты» с инфарктом от какого-нибудь Вовиного снадобья или одного с инфарктом, а другого с инсультом, — это правда жизни. Или ты надеешься, что Вова учтет твою преданность? Зря! Замочит через месяц — крайний срок.

— Не нервничайте, молодые люди! — посоветовал по-дружески полковник Мазаев. — Не дай Бог сорветесь, а у меня тут собачка большая есть, видели, наверное. Она шум не любит, не так поймет — тяпнет…