– На автобусе. Прошлое воскресенье наши ездили. Должен был я старшим быть, но ротный сам поехал.
– Вот и я о том же.
– Но даже если капитан и даст тебе бензин и масло, то как ты бочки с канистрами в Булак довезешь? Не в автобусе же?
– Э-э, Миша, не знаешь ты порядков местных. Здесь ничего невозможного нет. Разведка постоянно шарится по зоне ответственности полка. А в нее входит и Булак. Парни из разведроты там чуть ли не ежедневно бывают. А в БРДМ такой груз легко вместить можно. Ребята поймут и сделают все в лучшем виде. Да, надо этот вопрос с Гошей перетереть. Может, ты подсобишь, Миша? У вас на «Уралы» девяносто третьего бензина многие тонны списать можно.
– Это не ко мне.
– Ясно. Ладно, что-нибудь придумаю. Пойду, посмотрю, что наши архаровцы делают. Водки купить?
– Как хочешь. У меня особого желания нет.
– Это очень даже правильно. Трезвость должна быть нормой жизни.
Козырев улыбнулся и спросил:
– Кто это говорит?
Говоров поправился:
– В Союзе. Здесь нормы другие, чисто временные. Пошел. – Он накинул на себя куртку, надел панаму и вышел в коридор.
Козырев исписал четыре страницы, хотя ничего нового в его жизни вроде и не было. Он вложил письмо в конверт, указал адрес и оставил на тумбочке. Михаил решил, что чуть позже бросит послание в почтовый ящик, висевший на стене модуля.
Парень снял берцы, прилег на кровать, посмотрел на кондиционер, старый, но надежный БК-2000. Вчера днем температура была около пятнадцати градусов. С ночи она начала повышаться и к обеду достигла тридцати двух. Сейчас было жарко, душно и как-то тихо. Пылевой бури можно ждать в любую минуту.
В отсек вошел капитан Гогидзе.
– Скучаем, лейтенант?
– Да все думаю, товарищ капитан, включить кондиционер или нет.
– Не надо. Небо на юго-западе покраснело, а это значит что?
– Что?
– В гости к нам скоро нагрянет ветерок под названием афганец. Возможно, с дождем. Температура спадет. После бури пыли везде в палец будет. Но это не пуля. Она не убивает и убирается собственными силами.
– Какое совпадение.
– Ты о чем?
– Как раз об афганце думал.
– А чего, дорогой, о нем думать? Заявится без приглашения. И что ты ко мне по званию обращаешься? Мы же соседи.
– Извини, Гоша, как-то вырвалось. Я у тебя пару листков из тетради выдернул, ничего?
– Зачем спрашиваешь? Надо, бери. – Он улыбнулся. – Своей девочке писал?
– Да. Она прислала письмо, я ответил.
– Не понимаю, о чем можно каждый день друг другу писать.
– Сам не писал?
Капитан помрачнел.
– Не каждый день. А хоть бы и по тетради, что изменилось бы? Не смогла ждать меня девушка. Не захотела.
– Извини.
– Тебя-то за что извинять? – Капитан присел на кровать, прикурил сигарету.
Дымить в отсеках было запрещено, для этого имелась курилка, но офицеры и прапорщики не обращали на данное распоряжение ни малейшего внимания.
Он начал снимать ботинки, как в дверь постучали.
– Открыто, – крикнул Гогидзе.
В проеме появился солдат:
– Разрешите обратиться, товарищ капитан?
– Что тебе?
– Так не мне, а дежурному по части.
– И что надо дежурному?
– Ему тоже ничего.
– Ты чего вообще приперся, боец?
– Так вас в парк зампотех вызывает.
– Да я только оттуда.
Рядовой пожал плечами:
– Дежурный приказал мне передать вам распоряжение. Я это сделал. Разрешите идти?
– Иди.
Посыльный ушел.
Гогидзе цокнул языком.
– Какого хрена? Разведку не заправили, но там техник остался. Нет, подавай начальника службы. Наверняка по пустякам, расходные ведомости подписать. Как будто я не могу в штабе закорючки поставить. Бумажную волокиту ни одна война не убьет. Бюрократия бессмертна. Ладно, надо идти. Зампотех у нас с заскоками. Он может и караул прислать. – Начальник службы ГСМ завязал шнурок, поднялся. – Пошел. Не скучай. Вернусь, в нарды сыграем. Ты не против?
– Партию можно. Потом в расположение пойду.
– Далось оно тебе?
– Я ответственный сегодня.
– Клал бы ты на эту ответственность. Внутренний наряд есть, чтобы за порядком следить. А то ввели хрень, в каждой роте по офицеру держать. Впрочем, в Союзе то же самое. А в уставе, между прочим, ни слова об ответственных нет. Бардак! – проговорил Гогидзе и ушел.
Козырев закрыл глаза. Воспоминания тут же захлестнули его.
Он познакомился с Ольгой Володиной два года назад. Козырева с группой таких же курсантов отправили в педагогический институт на мероприятие, посвященное какой-то круглой дате вуза. Сначала была официальная часть, затем развлекательная. Проще говоря – дискотека. Тогда-то Михаил и увидел миниатюрную брюнетку, сидевшую у сцены, на которой играла группа из училища. Она почему-то не танцевала. Он подошел к ней, пригласил, девушка согласилась. Оля сразу понравилась Козыреву. Скромная, какая-то стеснительная.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу