В Москве все было… как в Москве. И хотя стояла середина зимы, по-осеннему шел дождь, было сыро и слякотно.
Потапчук уговорил-таки Слепого отметить успешное окончание осенней операции в одном из тихих местечек. В кафе действительно, считай, никого не было. Можно было без оглядки на соседей выпить коньяку и поговорить.
— Ты до сих пор на меня обижаешься? — спросил Потапчук, кривя в улыбке губы.
— А ты как думаешь?! — пожал плечами Глеб, делая вид, что он действительно сердится. — Яс таким трудом несу эту самую чудо-бомбу в дом, а тут оказывается, что бомба уже подложена и даже запланировано, когда она должна сработать.
— Я подстраховал тебя, мне не хотелось, чтобы ты рисковал собственной жизнью. Ты же сам знаешь, подобные операции проводятся не только для того, чтобы очистить город от нежелательных элементов, но и для устрашения всех остальных.
— И вы уверены, что при новых губернаторе и мэре не появится другой Шрэк?
— Разумеется, не уверен.
— Но в чем же тогда смысл подобных чисток?
— Думаю, в том, чтобы перетряхнуть власть на местах.
— Ну, если только так…
— Вообще-то я уверен в том, что коррупция в России неискоренима. Потому что носит системный характер, основанный на личных, родственных отношениях. И помочь может лишь смена власти, частая смена власти.
— Не спрашивал раньше, — улыбнулся Глеб, — но все же интересно: а как с той арабкой, Фатимой, с ее любовником, взяли вы их?
— Взяли… Легко сказать. И что бы мы им предъявили в качестве обвинения? Что они вывозят за рубеж какие-то стекляшки? Кто докажет, что это дорогущая оптика? Как оказалось, у нас в стране не осталось ни одного специалиста, способного объяснить, для чего и как такие вещички применяются, — пожал плечами Потапчук.
— И что, вы их вот так вот, с миром, отпустили? — удивился Глеб.
— Да. Но за рубежом не выпускаем из вида. Хотим таким образом выйти на спецов. А карта да, карта заработала.
— В смысле?
— Картой, которую ты мне передал, теперь занимается депутат Трофимов. Он-то этих спецов, думаю, из-под земли достанет. И организует какое-нибудь дельное производство. Я его давно знаю. Дельный мужик.
— Да, мне он тоже показался дельным, — кивнул Глеб.
— Кстати, тебе девушки через Трофимова привет передавали. Экскурсоводы. Это он так понял, что тебе. Говорили, рыцарю на байке.
— Наверное, теперь, при новой власти, байкерские съезды там проводить не будут, — вздохнул Глеб.
— Ну почему? Думаю, будут. И ты еще своего Глеб Глебыча туда свозишь!
— А как Глухов? — спросил Глеб.
— Глухов свое получил. С конфискацией. Дом его жалко. По словам Трофимова, шикарный дом. Его новая власть епархии передала. А там что-то не сложилось. И теперь вот зима, а такая домина неотопленная стоит, разрушается.
— Трофимов на него небось лапу наложит? — предположил Глеб.
— Не знаю. Может, ему и удастся. Только, знаешь, Глеб, что-то мне кажется, что не в хоромах счастье.
Слепой вспомнил Шрэков дворец, улыбнулся и кивнул, соглашаясь с собеседником.