— Может познакомимся, раз уж судьба свела нас вновь? Владимир.
— Марина.
— Очень приятно. Знаешь, что мне интересно?
— Понятия не имею.
— Как нас нашли? Я полностью уверен, что проследить за мной они не могли, да я и сам не знал куда направлялся. Мне от этого не по себе.
Вопрос был задан исключительно проформы ради: как она может знать на него ответ? Так что то, что она взяла и просто ответила на него, явилось большим сюрпризом, а смысл ответа вообще поверг меня в шок.
— Я сама сказала им, где нахожусь.
И началась моя простая гражданская жизнь. Только обретя возможность распланировать свое время надолго вперед и постепенно отвыкая от постоянного ожидания тревоги, я наконец то понял причины, побудившие мою бывшую жену меня бросить. Мы, оказывается, жили с ней в разных мирах, и она не могла примериться с тем, что я себе не принадлежал, как и я не представлял себе этой другой нормальной для большинства людей жизни. Возможно, если бы я почувствовал на себе безысходность от неимения мирной профессии, с лихвой хлебнул отказов при поиске работы, остался без копейки в кармане при нуждающейся семье, то и радоваться бы особенно было нечему. Но мне повезло, когда из целой толпы претендентов на, мягко говоря, неплохое место, выбор пал именно на меня. Удача не отвернулась и тогда, когда я ясно осознал, что мои умения еще как востребованы и вне службы, а соответственно и хорошо оплачиваемы. Одним словом, миновав все возможные разочарования, повсеместно встречающиеся при увольнении в запас в работоспособном возрасте, я чувствовал себя вполне счастливым свободным человеком.
Правда, спустя какое-то время, мне стало чего-то не хватать, и, отдыхая по выходным в осиротевшей после смерти бабушки квартире, я поймал себя на том, что тоскую. После этого, мною незамедлительно были приняты меры в виде устройства на дополнительную работу тренером по рукопашному бою и стрельбе — времени на скуку у меня попросту не осталось.
Изменилось все, как и водится, в одночасье. Тот день останется в моей памяти навсегда.
В кронах ровных высоких, как на подбор, вековых сосен гулял проказник ветер, приносящий прохладу и свежесть в этот знойный день. На расположенную среди этого великолепного обрамления полянку, покрытую ровненькой травкой, похожей на самую малость переросший газон, выбежал ёж. Не обращая на меня ровным счетом никакого внимания, он неторопливо скрылся в молодой кленовой поросли. Его видимо совершенно не беспокоил тот факт, что сейчас был самый разгар дня, а ведь, на сколько я помню, ежики — животные ночные. Впрочем, может быть, это был и вовсе не ёж, а ежиха. Хотя, какая разница?
Меж тем, солнце лениво пересекло зенит. Где-то поодаль слышался такой же неспешный, как и все вокруг, собачий лай. Всеобщее сонливое состояние проникло в каждую клеточку моего тела. Чарующую идиллию портила лишь невозможность избавиться от удушающего меня галстука. Да что там избавиться, даже за его ослабление полагалась суровая кара в виде лишения части премии, вот и приходилось изображать из себя Джеймса (как его там?) Бонда. Я сидел на складной табуретке в черном костюме, белой дорогущей рубашке, в черных туфлях и такого же цвета ненавистном галстуке на заднем дворе огромного дома в самом центре Рублевки. Сидел и наблюдал за безопасностью, развалившихся на белоснежных шезлонгах трех полуголых девиц, одна из которых по совместительству являлась одной из богатейших наследниц столицы.
Я сидел и мысленно планировал свои занятия на предстоящие с завтрашнего дня выходные. Работал я по графику неделя через неделю с полным пансионом у работодателя, соответственно впереди меня ожидали семь свободных от этого ненавистного галстука дней. В самый разгар планирования в голову незаметно для меня самого проникла слабая и неокрепшая пока мысль, мысль широкая, имевшая в основном одни неопределенности нежели что-то конкретное. Если все же ее пропустить сквозь Прокрустово ложе здравого смысла, то она принимала вид вопроса: «А что собственно будет, если я все брошу?» Я заинтересовался, и вот она уже сверкает революционно манящими отблесками, с каждой минутой все сильнее и сильнее затмевая и отодвигая на вторые роли в миг поблекшие планы. В ее набирающем яркость свете эти планы, да и вся моя жизнь предстают искусственными, чужими. Я перекатывал вновь обретенное осознание и осматривал то с одного ракурса, то с другого, смотрел сквозь него на прошлое, мысль крепла и на глазах превратилась уже в серию вопросов: Для чего или для кого я сам себя засунул в тесные рамки самостоятельно же созданных правил? Зачем я заполняю свою жизнь множеством обязанностей которые мне откровенно говоря чужды? Почему, как только я получил опьянившую меня свободу, я сразу же ее променял на новые границы? Прочитав идею, в виде этих вопросов, я узнал ее. Именно она пришла ко мне тогда в виде тоски. Именно ее я испугался и, не уловив сути, понятой только сейчас, попытался искоренить вечной занятостью.
Читать дальше