Ян Блейк - Эгейская компания

– Если бы их было и пятьдесят против одного, я бы все равно поставил на нас, – вставил Барнсуорт, поглядывая на солдат, стоявших у вырытых ими щелей.

Он обратился к Перквесте:

– Когда ваши солдаты были в бою в последний раз?

– Некоторые сражались в Абиссинии, – сообщил Перквеста.

– В Абиссинии? – взорвался Ларсен. – Боже! Это же восемь лет назад!

– Они уже немолоды, – признал Перквеста, – и нельзя сказать, что рвутся в бой. А теперь они не могут понять, что вокруг творится. На чьей стороне им сражаться? Они оказались на нейтральной полосе меж двух огней и боятся, что в них начнут стрелять с двух сторон. Когда прибудут ваши подкрепления, капитан? Нам сейчас нужно продемонстрировать силу.

– Скоро, – пообещал Ларсен. – А тем временем в обязанности гарнизона входит защита итальянской территории. Им нужно это четко уяснить.

– Они это понимают, – сказал Перквеста, с сомнением покачав головой. – Но они также знают, что эти острова Италии не принадлежат, а местное население им постоянно об этом напоминает.

Транспортное средство, которое им предоставили, оказалось подводной лодкой устаревшего образца из тех, которые Великобритания передала королевскому флоту Греции. «Папанколис» получила приказ сменить курс в последний момент, когда находилась на пути из Александрии в район обычного патрулирования у Салоников. Отряд СБС был оповещен за час о прибытии подлодки, предупредили об этом и итальянцев.

Ларсен по опыту знал, что подводники всегда пытались отвертеться от участия в тайных операциях. Они были достаточно рискованными для непосредственных участников, но представляли особую опасность для субмарины и ее экипажа. Подлодке требовалась большая глубина для безопасности, но в прибрежных водах как раз этого и нельзя было ожидать. Если противник заставал подводную лодку в надводном положении, ее легко можно было поразить с воздуха, и у нее практически не было шансов выжить при атаке быстроходных кораблей. Короче говоря, любая тайная операция сводилась к риску потерять хорошо обученный экипаж и подводный корабль, который обошелся в кругленькую сумму, лишь для того, чтобы высадить у берега пару человек ради выполнения миссии, которая могла оказаться, что чаще всего и бывало, погоней за призраком.

Главнокомандующие высоко ценили подводные лодки и не рисковали ими без особой нужды. Если адмирал неохотно (а по-другому и не бывало) принимал решение об участии субмарины в тайной операции, его штаб обычно подбирал корабль, который имел какую-либо связь с запланированной миссией.

Однако командир греческой подлодки такой связи не усматривал. Для себя он твердо решил, что поставленная перед ним задача означала потерю драгоценного времени и горючего, которые можно было бы более рационально израсходовать для потопления немецких судов возле Салоников.

Так он и сказал Тиллеру и Барнсуорту, когда они подошли на лодке к субмарине, лежавшей у порта. Он прямо заявил, что не станет ждать, если они не вернутся вовремя вечером на следующий день.

Они пронаблюдали за тем, как погрузят на борт и складируют их нежную и требующую бережного обращения посудину. Эта шестнадцатифутовая лодка, доставленная с Кастельроссо, была складной и представляла собой улучшенную модификацию лодки, которую использовал Тиллер во время рейда на Жиронде. Ее дно было сделано из двух пластин тонкой древесины, а борта – из прочного брезента, и лодку можно было сложить пополам, чтобы она прошла в люк субмарины.

Подлодка нырнула и встала на курс на глубине перископа.

В каике Кристофу переход в двадцать или более миль занимал почти весь день, а субмарина покрыла это расстояние за два часа. Когда она всплыла, с ее мостика можно было разглядеть горб Алемнии на горизонте по правому борту.

Белые барашки на гребнях волн давно исчезли, поскольку мельтеми притих и его сменил легкий бриз с берега, почти не отражавшийся на воде. Капитан «Папанколиса» постарался, чтобы над водой практически ничего не было видно, и волны заливали мостик, когда матросы открыли люк, чтобы спустить на воду утлую посудину разведгруппы.

Северо-западное побережье Родоса, где находился аэродром Марица, вырисовывалось в темноте прямо перед ними. Тиллер вспомнил визит на Алемнию и трупы убитых немцами мирных жителей и пожалел, что он идет только в разведку. У него буквально руки чесались, чтобы пустить в ход взрывчатку, но Ларсен настрого приказал воздержаться от диверсионных актов возле аэродрома. Ему нужна была только информация, а диверсия уменьшала шансы на благополучное возвращение разведчиков и одновременно ставила под угрозу безопасность подлодки, которой надлежало вернуться вечером следующего дня, чтобы подобрать экипаж байдарки.