Крис Пуллен - Бомба для монополии

— Здесь дешево, видишь ли. И вкусно. И здесь все старое, это хорошо. Я люблю старые вещи. Видишь эти вешалки? — он указал на старинные деревянные полочки над головой. — Это для шляп.

Они повесили пальто на крючки и уселись за уже накрытый стол. И приступили к делу.

— Есть кое-что для вас, — сказал Уоллес. — GC вдоль побережья Гибралтара, от Танжера эти два контейнера — кубические, не так ли? — уходят в Лас-Пальмас. Затем все три на новом скоростном рифере доставляются в Пуэрто-Лимон. Будут там к 23 октября. Лучше и быть не может.

Добсон вспомнил, что GC — это грузовое судно, возможно, что это всего лишь каботажное судно, плавающее между Канарами, Северной Африкой и Испанией. «Рифер» — значит, рефрижератор. Похоже, он шел более-менее пустым в Карибское море, чтобы увезти оттуда кофе, охлажденный для сохранения аромата, медленно дозревающие бананы и ананасы, говядину, рыбу и прочее.

— Все совершенно обычно, кроме того, что я не мог какое-то время поверить заявлениям, что там оборудование для лесных исследований, но это ваше дело, не мое, — Уоллес прижал кончик своего клубничного носа пальцем. — Так в чем же суть?

— Они наняли агента в Пуэрто-Лимон. Я хочу узнать, кто он такой.

— Очень тяжело найти, не появляясь на месте. Но если вы отправитесь со мной в офис, думаю, я смогу что-нибудь сделать.

Довольный тем, что не он платил за ланч, Уоллес полакомился: яблочный пирог с топлеными сливками и еще две бутылки красного вина. К тому времени, как они закончили ланч, ресторан был почти пуст и дождь прекратился.

Офис Уоллеса был менее чем в трех минутах ходьбы, но по дороге он ухитрился трижды поскользнуться на мокрой мостовой, и Добсон ухватил его за плечи и поддерживал. Он обнаружил, что старый торговец кораблями был еще тяжелее, чем казался. Пыхтя и отдуваясь, он втолкнул Добсона в дверь старого офиса, который занимал всего три комнаты, зато большие и просторные, на первом этаже Плантэйшн Хаус. Там была только одна секретарша, непривлекательная женщина средних лет. Перед ней на столе лежали кипы отчетов.

— Что-нибудь было, Дорис?

— Нет, дорогой. Последние три недели было очень тихо. «Чаннел» падает, но еще недостаточно.

Уоллес прошел к своему столу, порылся в корзине для бумаг и вытащил листок бумаги для факса. Он достал бифокальные очки и нацепил их на свой огромный нос, ведя сломанным ногтем по листу.

— Вот мы. Пуэрто-Лимон. Док С, причал шесть. Вот сюда выгрузят ваши три контейнера. Теперь посмотрим...

Он подошел к книжной полке, заставленной большими томами в черном ледерине.

— Я должен был сохранить эти данные, но сейчас мало этим занимаюсь... И во всяком случае вы должны удивляться, как редко это изменяется.

Поиски нужного тома заняли у него некоторое время, но наконец он нашел его и посмотрел то, что нужно.

— Вот и мы. Если ничего не изменилось за эти три года, а я не сомневаюсь в этом, этот причал закреплен за операциями Международной пищевой ассоциации. Теперь я удивляюсь, зачем такой огромной компании, как МПА, понадобилось ввозить то, чем вы торгуете, в Коста-Рику. В этом мало смысла, не так ли? Разве что они планируют переворот.

— Спасибо, Генри.

Добсон ушел, поскучневший и злой из-за тупости британского высшего класса, который скинул его мать, а до нее — миссис Тэтчер. И вся страна была такой.

— Я возьму на себя левого, сэр, если вы возьмете правого, — сказал Гудалл.

— Почему бы нет? — отозвался Паркер.

Дита переступила с ноги на ногу и снова прикусила ноготь большого пальца.

Те двое не могли выстрелить и знали, что не могут. Гудалл и Паркер тоже не могли стрелять. Только в крайнем случае. На худой конец те могли бы использовать «гаранды» как дубинки. Это были просто бандиты, что подтверждалось их винтовками, их дурацкой одеждой и джипом. Но уж никак не выучкой: Коста-Рика — одна из немногих стран мира, в которой нет постоянной армии вообще, и даже Гражданская гвардия прославилась стрельбой по воробьям в тех редких случаях, когда возникала необходимость в применении их пистолетиков.

Так что, когда Гудалл ударил, его противник инстинктивно ответил не тем, что опустил винтовку и нажал на курок, а поднял ее вертикально, чтобы одновременно защититься и ударить. Первый удар Гудалла разбил кисть руки, сжимавшую приклад, второй, в стиле карате, сокрушил бок между тазом и ребрами. Винтовка взмыла в воздух и стукнула по голове его товарища. Гудалл схватил его за освободившуюся правую руку и завернул ее за спину. В схватках такого рода Гудалл почти никогда не использовал кулаки — разбитые костяшки могут потом стать помехой, растяжение кисти немедленно обернется опасностью.