Сергей Самаров - Супербомба

– Если бы только я был уверен, что его здесь нет. А пока у меня нет этой уверенности. Он мог найти вариант, чтобы залечь на дно.

– Где, если у него нет в городе знакомых?

– Нашел себе какую-нибудь шалаву. Это в наше время не сложно. Это в любое время не сложно. В конце-то концов, с бомжами в подвале устроился. Это еще легче. Расплатился с ними жидкостью для мытья стекол или что они там еще пьют. И ждет, когда мы угомонимся, – ну, не объяснять же энергичному и жаждущему действий лейтенанту, что мне лично просто необходимо найти старшего лейтенанта Бравлинова живым или мертвым, но с моим кошельком в кармане и с моими часами на руке. Часы, впрочем, большой роли не играют. Часы я себе и новые куплю.

– Ну, не знаю, – понял наконец-то Слава, что с начальством спорить бесполезно. Такое понимание сгодится ему и в будущем, так что пора учиться.

Телефонный звонок не дал нам завершить разговор. Я привычно кивнул лейтенанту на аппарат, и он взял трубку.

– Так. Так. Понял, выезжаем. Сейчас. Он здесь.

Слава торопливо протянул мне трубку.

– Германыч, – раздался голос дежурного по управлению капитана Устьянцева. – Твой любимый беглец опять объявился. Его патрульная машина райотдела для проверки остановила. Три человека... Узнали, хотели задержать, а тут из кустов четверо парней выскочило, с оружием... В итоге повязали наших собственными наручниками. Тяжело ранен старший лейтенант Соловьев, который успел пистолет выхватить. Машина ждет. В дороге тебе доложат меры. Уйти далеко он не мог.

– Выезжаем, – повторил я вслед за лейтенантом Щербаковым, взглянуть на которого с видом победителя я все же успел.

Вид победителя вовсе не означал наступление торжественного момента, приближающего сдачу уголовного дела в суд, поскольку уже за дверью кабинета, едва повернув ключ в замке, я понял, что, кроме новой головной боли, ситуация нам ничего не добавит.

Во-первых, у меня совершенно не появилось уверенности, что парни из патрульной машины райотдела правильно опознали старшего лейтенанта Бравлинова. Дело в том, что старший лейтенант, по нашим данным, действовал один, как и полагается всякому уважающему себя киллеру. Киллер, получив заказ и аванс за работу, больше не желает встречаться с заказчиком, справедливо опасаясь за свою жизнь. Окончательный расчет обычно производится не при личной встрече. Если заказчик не пожелает платить, он сам может считать себя заказанным. И любой профессиональный киллер всегда полагает, что чем меньше людей о нем знает, тем дольше он живет. Таким образом, старшему лейтенанту Бравлинову неоткуда было ждать помощи, которая все же пришла. Следовательно, я имею право сделать вывод, что это был не Бравлинов.

Во-вторых, ранение сотрудника милиции, а скорее всего попытка убийства сотрудника милиции, находящегося при исполнении служебных обязанностей, это вовсе не стиль Бравлинова. Старший лейтенант не пожелал взять при побеге оружие конвойных вовсе не потому, что ему не нравится пистолет системы Макарова, как это хотел представить тот капитан спецназа, что дежурил вместе с парнями из ГИБДД на выезде из города. Он просто вообще не пожелал брать оружие и применять его. А в причинах этого не характерного для военного человека поведения еще предстоит разобраться. Однако я спорить готов, что этот случай имеет какое-то значение. А сейчас стреляли в мента. Пусть ему уже и нечего терять, но брать на себя лишнюю кровь он тоже желания проявить не должен, тем более кровь мента, потому как всем известно, что после подобного случая трудно бывает дожить до суда...

Нет, это точно не стиль старшего лейтенанта.

Мы сели в машину. Двигатель уже напряженно урчал, готовый к поездке, и сама машина слегка напряженно подрагивала в нетерпеливом желании набрать скорость.

– Значит, я был не прав, – Слава Щербаков с готовностью пошел на попятную. – И старший лейтенант в городе.

– В городе он, в городе, – уверенно сказал капитан Вахромеев из СОБРа, сидящий на переднем сиденье, рядом с водителем. У капитана голос грубый и громкий, и оттого всегда действует на собеседника категоричным образом, хоть при подтверждении чего-то, хоть при отрицании.

«Уазик» рванул с места, словно его кто-то невидимый плеткой по колесам стеганул.

– Рассказывай, – сказал я Вахромееву.

Но его и торопить не было нужды. Николай как раз из тех парней, что в корне стараются пресекать все попытки полакомиться ментовской кровью.