«Фольксваген» замер на пешеходной дорожке, уходящей в глубь парка. Я лежал в десятке метров от него. К нам мчались две милицейские машины, завывая сиреной и сверкая мигалками, тормознули неподалеку.
Пошатываясь, я встал на ноги, удивляясь тому, что оказался способным на этот подвиг, подошел к машине, открыл заднюю дверь. Мария Васильевна, ожидая поддержки, упала мне на грудь. Но это была последняя капля. Я свалился к ногам женщины, поверженный рыцарь, не сумев поставить красивую точку под этой дьявольской гонкой. Женщина, содрогаясь от беззвучных рыданий, присела возле меня. Милиционеры шли к нам медленно, будто ждали продолжения драмы.
И дождались. Едва я попытался снова подняться на ноги, как «Фольксваген» тихо завелся, медленно отъехал назад, на шоссе, неторопливо занял место в ряду и живенько покатил среди автомобилей, скрываясь из виду. Милиционеры замерли, не зная, что делать.
– Держите его! – кричал я. – Уйдет же! Да что вы смотрите!
Они кинулись к своим машинам, но преследовать «Фольксваген» уже не было никакого смысла – он исчез за ближайшим перекрестком. Мне захотелось заплакать, но так болела грудь, что я лишь поморщился, закрыл глаза и провалился в небытие.
Когда я открыл глаза, то увидел, что по белому потолку разгуливает жирная муха. Сначала она довольно резво бежала к шнуру, на котором висел светильник, потом развернулась и пошла в обратную сторону, но скоро остановилась, раздумывая, стоит ли продолжать путь в этом направлении. Вот ведь какая тварь, подумал я, вся ее жизнь – набор бессмысленных движений. Очень похожа на мою…
Я повернул голову и увидел Бориса. Он сидел в кресле за журнальным столиком ко мне боком и энергично жевал. Рядом – вскрытая консервная банка, полбулки белого хлеба, стакан и бутыль с пестрой этикеткой.
Кажется, мы находились в гостиничном номере «Таджикистана», где так драматично начиналась история с прогулкой в Афган. Балконная дверь была настежь открыта, теплый воздух струился по комнате, колыхалась штора. В Душанбе – бархатный сезон.
Я пошевелил руками и ногами, проверяя свои возможности. Скрипнула кровать. Борис вздрогнул и повернулся ко мне.
– Живой? – спросил он, судорожно проглатывая кусок хлеба. – Ну ты горазд спать! Знаешь, сколько прошло с того времени, как ты изображал прицеп к «Фольксвагену»? Двое суток и… – он посмотрел на часы, – …и четыре часа.
– Где Валери? – спросил я.
Борис, казалось, не услышал вопроса. Он встал с кресла, плеснул в стакан немного из бутыли и поднес стакан мне.
– Прими.
– Что это?
– Микстура. А точнее, коньяк местного производства.
– Разве в Таджикистане производят коньяк?
– Ты представляешь! – пожал плечами Борис. – И я думал, что не производят. А вот ведь как оказывается.
Я проглотил пойло, но не почувствовал ни вкуса, ни запаха.
– Так бывает, – сказал Борис. – Тебя по балде слишком много били.
Я откинул одеяло и посмотрел на свое тело. Все, как и прежде, только обе ноги, начиная с колен и выше, замотаны бинтом.
– Тебя малость пронаждачило, – сказал высококвалифицированный врач. – К счастью, до детородного органа не дошло.
– Борис, почему ты не хочешь мне сказать, что с Валери?
Он вздохнул:
– Потому что я не хочу, чтобы ты излишне волновался.
– Вот после этих слов я от волнения точно сойду с ума.
– Да ты, в общем-то, и так уже давно сошел. Разве нормальный человек по своей воле вляпается в такую историю?
– Борис!
– Ну жива она, здорова. Огромный привет тебе передавала.
– Где она?
– Далеко, дружище. К счастью, далеко.
– В Перу?
– Да. Она вместе с Глебом вылетела в Москву вчера утром. А оттуда они полетят в Лиму.
Я застонал и вжался лицом в подушку.
– Ну вот, – проворчал Борис. – Я же говорил, что ты будешь волноваться.
– Да пошел ты!.. – огрызнулся я.
– Хочешь еще вмазать?
– Хочу!
Борис налил мне полный стакан. Я пил его, и слезы лились по моим щекам.
Потом он протянул мне лист бумаги, сложенный вчетверо.
– Что это?
– Письмо от нее.
Я развернул лист и сразу узнал эти неровные, почти печатные буквы. Валери уже как-то писала мне письмо. Тогда, в бархатный сезон на море, когда я вместе с корейцем причалил к опустевшей яхте. Помню его почти наизусть: «Дорогой капитан! Нам было очень неприятно узнать, что вы сегодня утром совершили преступление – ограбили инкассатора из казино "Магнолия"…» Господи, неужели это писала она?
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу