Отдел физзащиты хронически пуст. Там, по идее, должны находиться Петрушин и Вася Крюков. Но эти занятые люди постоянно торчат в учебном центре, что располагается в двадцати километрах от Москвы, готовят три отделения физзащиты для непонятно каких острых акций. В оперативном отделе обосновались Костя Воронцов и Сергей Кочергин. В покоях научно-технического отдела и лаборатории — Глебыч и Лиза.
Сегодня исключение. Петрушин с утра здесь — по делу, Вася с личным составом остался «на хозяйстве». Остальная публика, как обычно, собралась в зале, жаждет прибытия начальства. Смотрят выжидающе и как-то ещё. Как-то даже требовательно, что ли…
— Доброе утро, Сергей Петрович!!!
— Да, утро… (Чтоб вам всем провалиться, оболтусы!) Гхм-кхм… Доброе, если оно доброе…
А вообще, если честно, прекрасные апартаменты. Если вы с командой уже знакомы, можете легко оценить степень комфортабельности в сравнительном эквиваленте. Раньше-то наши хлопцы ютились в палатках, блиндажах да полуразваленных дощатых модулях. А совсем рядом, в тридцати метрах, располагались позиции артдивизиона, который имел обыкновение по ночам работать в профилактическом режиме. Хе-хе…
Отсутствие коридора стесняет Иванова только последние две недели. До этого как-то даже не обращал внимания на такую мелочь, не до того было.
А сейчас пригодилось бы. По коридору можно было бы прошмыгнуть незамеченным в кабинет, засесть там с важным видом, а по селектору распорядиться: всё по графику, работаем…
А тут заходишь: вот они все! Смотрят пристально, ждут озадачивания и комментариев к ситуации (как десять минут назад сам Иванов от Вити).
Иванов уже две недели не проводит совещания. И не потому, что от рук отбился или заразился вельможным чванством, шастая по высоким кабинетам. Просто нечего сказать людям. «Совещания не будет, всё по плану…» И — двадцать четыре шага по прямой, до кабинета. Сказать, что ли, чтобы столы в центр поставили, загромоздили площадь? Столы у стены стоят, между кабинетом директора и оперативным отделом — места навалом, четыре в ряд влезли. Пока идёшь, все смотрят. Люди умные, каждый — самородок, правильно Витя сказал. Смотрят с сочувствием, постепенно, день ото дня переходящим в досаду.
— Новости есть, Сергей Петрович?
— Новостей пока нет, одни старости. Всё по плану, занимайтесь. Евгений, давай ко мне.
Петрушин — богатырь под два метра, самый бравый вояка в команде. В партикулярном платье (проще говоря — в гражданке) похож чёрт знает на кого. Не сказать, чтобы совсем уж горилла во фраке, но прямо сейчас можно фотографировать анфас и вешать на холодильник. Похудеете быстро и качественно.
В руках у Петрушина пухлая папка. Во взоре задумчивость, весь облик ратного человека насыщен досадной неопределённостью. Неопределённость — самая мерзкая вещь для людей действия. Сам Петрушин по этому поводу высказывается так:
— Лучше твёрдо знать, что тебя завтра расстреляют, чем теряться в догадках, когда «финик» привезёт «боевые»…
Накануне человеку довели, на что примерно тянут чудачества его лично и подчинённых ему личностей, а безболезненного разрешения ситуации не пообещали. И хотя всё вроде бы сделали правильно и методически грамотно, чем всё это кончится, пока что никто не знает…
— Сергей Петрович, я к вам человека привёл, — поспешно сообщил в спину начальнику Костя — поймал на последних семи шагах.
— Человека — Петрушина? — вяло отшутился Иванов, не сбавляя темпа. — Спасибо, что привёл. Сам не хотел идти?
— Чего это я не хотел? Если Родина сказала «надо»…
— Другого человека.
— ??? — Иванов таки притормозил у самого кабинета и обернулся с выражением лёгкой досады. Не то чтобы с Костей общаться не хочется, просто вид у психолога маленько того… Какой-то нездорово оптимистичный вид. Совершенно не соответствующий мрачной безысходности ситуации. Откуда что берётся — непонятно. Видимо, очередной бредовый инсайн. А говорить гадости хорошему человеку лишний раз не хочется.
— Валера!
Сортирная дверь распахнулась, являя постороннего. Симпатичный крепыш выше среднего, скуластенький такой шатен, розовощёкий, здоровьем пышущий, пронзительно голубоглазый и… сумрачный. Примерно как Петрушин. Руки мокрые, волосы влажные, торопливо промакивает короткую причёску носовым платком.
— Там ветродуй есть, — подсказал Костя.
— Кто?
— Сушилка, — уточнил Глебыч.
— Да ладно, я так… — во взгляде крепыша легко читается — но без декларации, ненавязчиво: у меня проблемы, беспокоить осторожно. А лучше вообще — ну вас всех…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу