Белль Аврора - Неукротимый

Отвлекаясь от хода своих мыслей, слегка улыбаясь, я говорю:

— Я чего-то не понимаю? Ты не похож на любителя разноцветных шоколадных конфеток.

— Ага, ну это лучше, чем принимать до хера кокаина.

Это меня затыкает. Улыбка сползает с моего лица.

— Я был наркоманом. Я видел, что это делало со мной, и бросил. Резко бросил. Заставил Хэппи увезти меня в Кимберли 5, закрыть в хибаре, и охранять дверь под дулом пистолета. Я сказал ему, что, если попытаюсь сбежать, чтобы стрелял в меня.

Хэппи? Невозможно. Я усмехаюсь:

— Это жестко. Как будто он бы в тебя выстрелил.

Прожевывая еще горстку шоколада, он, смеясь, закашливается:

— Черт, девочка. Он использовал всю обойму, сдерживая меня внутри, — его улыбка исчезает, лицо серьезнеет, а глаза теряют фокус: — Ты понятия не имеешь, на что похож отказ от наркотиков. Клянусь, я мог бы убить кого-нибудь за дозу в первый день. Три дня меня рвало, и я чувствовал себя, будто умираю. Расчесывал кожу. Я царапал все тело, раня себя. Это было неприятно. Я полностью отколупал ноготь, просто для отвлечения. Это было ужасно. Но все закончено.

Я открываю рот от удивления:

— Ты рассказываешь мне, что испробовал DIY (прим. пер. Do It Yourself — сделай сам) реабилитацию на себе?

Он торжественно кивает.

Я не могу в это поверить. Большинство детей, которых я встречала на улицах, увлекаются этим же или подобным, и они проходят интенсивную реабилитацию, иногда в течение многих месяцев, чтобы избавиться от этой привычки. Некоторые все равно возвращаются к употреблению. Так что слышать, что Твитч насильственно сам себя реабилитировал... это потрясающе. Правда, потрясающе.

Я сверхвпечатлена его самоконтролем.

Это самое серьезное из того, что он мне о себе рассказывал, и пока мне везет, я шепотом спрашиваю:

— Почему я?

От этого вопроса ему стало не по себе. Я поняла, потому, как он внезапно скривился, и на мгновение, мне стало интересно, не зашла ли я слишком далеко. И не поспешила ли я? И в этот момент он ответил мне:

— Потому что ты – это ты.

Он сказал это так, как будто это все объясняло. Но мне этого недостаточно. И я спрашиваю:

— Как долго ты за мной наблюдаешь?

Отвечая, он смотрит мне прямо в глаза:

— Давно.

Откашливаясь, потом он наклоняется вперед, и говорит то, чего я никогда не ожидала услышать:

— Когда ты – наркоман, легко стать зависимым от каких-то вещей. И это отчасти похоже на меня. Я — личность со склонностью к привыканию. Так что я перестал наркоманить, но пристрастился к конфеткам. Затем, раз в неделю, я начал посещать тренажерный зал, чтобы отделаться от конфеток. Но это стало навязчивой идеей. Мне нужно тренироваться три раза в день. Потом ты... — его взгляд смягчается, — я сказал себе, что какое-то время должен за тобой понаблюдать... — и он замолкает.

И хотя он ничего не произносит, я и так понимаю, что он хочет сказать.

Это должно было заставить меня вспотеть, а не заставить мое сердце наполниться подобными чувствами.

— Я – привычка?

И он тихо отвечает:

— Худшая. Не существует никакого лекарства от этой зависимости.

Я хрипло отвечаю:

— Ох.

Внезапно нахмурившись, он заявляет:

— Я нехороший человек.

Отстранившись от меня, он добавляет:

— Ты думаешь, что такой человек, как я, заслуживает такого совершенства, как ты? Нет. Я расскажу тебе прямо сейчас, что не заслуживаю.

Он кажется расстроенным собой, покусывая ноготь большого пальца:

— Дело в том, что я эгоист. И мне плевать на то, чего я заслуживаю. Все, что меня беспокоит – это то, чего я хочу. И я так чертовски сильно тебя хочу, что сделаю все, что угодно, чтобы тебя удержать.

В моей голове звучит тревожный сигнал, но сердце машет ему руками, утихомиривая его. Еще раз.

— Ох, — я говорю так тихо, что едва себя слышу.

Я открываю рот, готовая задать следующий вопрос, когда замечаю Джо, идущего к нам с двумя мужчинами, руки которых заполнены тарелками с едой. Не могу сдержать смешок, и Твитч поворачивается, чтобы посмотреть в их сторону. Он улыбается и качает головой.

К Джо подходит еще один официант, который пододвигает дополнительный стол под все наши тарелки. В тот момент, когда он их ставит, он подробно объясняет состав каждого блюда, и из какой части Италии оно родом. Нам принесли: стейк, пасту, ньокки 6, суп, тарелку сырной нарезки, и тонко нарезанную прошутто 7.

Все это выглядело божественно.

Подмигивая, Джо нас оставляет, чтобы мы поели, и я не жду Твитча, накидываясь на ньокки с розовым соусом. Я люблю ньокки. Я думаю, что ньокки серьезно недооценивают. А эти ньокки – легкие и воздушные, как маленькие облачка, которые тают во рту. Я полагаю, что мое мнение нужно озвучить: