Мишель Уоррен - Он+Она

Киваю, в то время как Хью уже схватил полотенце с полки. Накрывает им мою спину, окутывая чувством комфорта и защиты, которые всегда старается проявлять в мою сторону, и притягивает ближе. В этот момент мне хочется спрятаться в нем навсегда. Не знаю почему, но я всегда чувствую себя намного лучше, находясь рядом с ним.

- Нам надо снять с тебя мокрые вещи. Ты дрожишь как осиновый листок.

Должно быть, он принимает моё молчание за знак согласия, так как отбрасывает прочь полотенце, хватается за низ рубашки и начинает тянуть её вверх.

- Подними руки, - говорит, и я подчиняюсь. Когда он снял с меня рубашку, от холодного воздуха я замерзаю ещё сильнее, и тело покрывается мурашками. Он бросает промокшую рубашку в раковину, а затем поворачивается ко мне. Начинает крутить пальцами кнопку на джинсах, пока она наконец не поддаётся, затем расстёгивает молнию. Тяжёлые мокрые джинсы сползают вниз до лодыжек, я опираюсь на него и вылезаю из них.

Он оборачивает вокруг меня большое полотенце, начиная с груди. Придерживая полотенце, поворачиваюсь к Хью спиной.

- Помоги мне с лифчиком.

Я слежу за его реакцией в зеркале. На мгновение его взгляд застывает на моей голой спине, как будто он не решается сделать это, однако потом оделает то, о чём я его попросила, медленно и нежно. Крючки расстёгиваются, освобождая меня. Теперь я осталась в одних трусиках с надписью «Четверг».

Это проверка. Для меня. Для него. Узнать, что значит быть не с Бреном, а с кем-то другим. Контролировать себя и не повиноваться Люку. Идти дальше. Делать что-то для себя.

От этой мысли моя дрожь утихает. Приступ паники проходит. Я не чувствую себя виноватой. Мне не хочется убегать. Я знаю только одно: мне нужно оставить прошлое позади и быть здесь с ним, прямо сейчас.

Эти чувства окрепли за последние дни, ну а ощущение комфорта и невероятное сексуальное притяжение были у нас с самого начала. Меня манит странное ощущение, что мы с ним давно знакомы. Мне хочется заботиться о нём. А он уж точно заботится обо мне.

Я позволяю случиться тому, с чем до этого боролась. Физическая реакция моего тела сильнее голоса разума, поэтому я поворачиваюсь к нему и обвиваю его шею руками, при этом полотенце падает на пол. И наконец после всего, что произошло, на этот раз я всё-таки прижимаюсь губами и телом к нему. На вкус Хью похож на конфету, которую он ел на ярмарке: сладкая карамель с привкусом соли. Я погружаю язык глубже в его рот, желая большего, и он издаёт рык.

Хью изголодался по мне, так же как и я по нему. Его ладони оказываются на моих плечах, затем спускаются ниже по спине, притягивая ближе. Он касается резинки трусиков, отодвигает её, тем самым распространяя пламя желания по моему телу, через напряжённые мышцы живота, направляясь на юг, к сладкой вишенке между ног. Пульсация там требует воссоединения с его органом, рвущимся из штанов, и тогда я с усилием толкаю его в спальню. Когда нам уже больше некуда идти, мы падаем на кровать.

Приземляюсь на него, сажусь в позе наездницы, заключая его стройный торс между бёдер. От созерцания его красивого лица и сексуальной ухмылки, чувство самоконтроля покидает меня, а это единственное чувство, которого мне так не хватает в жизни. Этот факт заставляет меня продолжать. Сягиваю с него рубашку через голову и бросаю её через всю комнату. Склоняюсь и провожу языком по глубоким линиям его твёрдого пресса, а также по изогнутой V-образной линии внизу живота, ведущей прямо в штаны.

Благодаря поворотам, перекатам и извиванию, мы оказываемся на середине кровати. Я целую его то игриво, то безумно, то покусываю, в то время как его поцелуи становятся всё нежнее и нежнее. Когда разница между нашими намерениями становится слишком очевидной, я отстраняюсь, чтобы задать несколько вопросов.

Глава 31

Он

Я мечтал об этом на протяжении многих дней, часов, минут и секунд. Сбился со счёту, сколько раз в моей голове возникала картинка её обнаженного тела, особенно после того, как я в первый раз увидел её полуголой на велосипеде, от чего непроизвольно испытывал ночные оргазмы. И вот она на мне, сжимает бёдрами моё тело, облизывает его, и сейчас она намного прекрасней и идеальней, чем я вообще мог себе представить. Святые угодники!

Но с Ши что-то произошло. Она поменяла своё поведение там, в душе, но я не знаю почему. Мозг борется с бунтующим членом. Всем своим сознанием одобряю эти поцелуи и прикосновения, и, о Боже, даже игривые покусывания. Я не позволяю мозгу углубляться в причины её неожиданных перемен, однако мысли всё же лезут в голову. Или, возможно, это мой внутренний не-просри-всё голос, подсказывающий как поступить правильно.