Елена Кисель - Аид. Любимец судьбы

лет не могут даже позвать Таната, ибо говорить осознанно

начинают к двадцати…

Интересно, видел он обратное: что женщины

Серебряного века делают с детьми века Медного, как они

отдают их в качестве игрушек своим отпрыскам?

Делали. Отдавали.

Серебряный век нынче умылся кровью – это было

последнее крупное селение, с остальными легко справятся

отряды Посейдона.

– Стоп, – шепчет Прометей.

На ловушки Крона у него прямо-таки нюх. Указывает на

знак на скале: все верно, змея с увлечением лопает свой хвост.

За знаком – пыль, кости и груды позеленевших доспе-

хов: все, что осталось от сотни с моего левого фланга. Висит

скелет на скалах – подтянувшись, в отчаянном рывке.

– Век минул для него за миг, – бормочет Прометей,

оглядывая окрестности. – А после время застыло.

Теперь будет стоять еще век – упущенное наверстывать.

Границы ловушки определялись на глаз легко.

Двести шагов на триста: ущелье в этом месте как назло

было широким.

– Я ее сам уберу, – высунулся Прометей. – Тут ничего

сложного, я сам, а ты посмотри дальше…

Не хочешь в обществе Кронида Мрачного по скалам

шастать – так и скажи. Путей в каменном лабиринте хватает.

Вторая ловушка открылась шагов через сто – не

стеснялся отец, лепил направо-налево в надежде, что хоть

кто-нибудь на штурм полезет. Эта – не такая простая, но

тоже знакомая: «Время стоит, но оно идет». На замедление

противника.

253

Остатки моего левого фланга умудрились угодить в

ловушку вместе с солдатами прометеева войска и не особен-

но горевали. Делились выпивкой, у кого была – закуской.

Кто-то травил похабные истории – между прочим, о драма-

тическом расставании Зевса и Фемиды.

Расставания никто не видел, а потому оно успело об-

расти историями.

– А потом она, стало быть, говорит: «Да глаза б тебя не

видели!» – бдыщ, и ослепила сама себя!

– Да просто платок вокруг глаз завязала, да и все…

– Не-е-е-е, я слышал, что обет дала еще!

– От кого слышал-то? От лавагета вашего?

Безжалостный поделился, э?

Меня они не замечали: я казался им сгустком пробегаю-

щих мимо секунд. Для них время стояло – и все же шло. Сними

я ловушку через сто лет – они их и не заметят, так и будут байки

травить и удивляться тому, что вино в мехах кончилось…

Знак на скалах – змея занята трапезой из собственно-

го хвоста. Четыре луча. Купол ловушки шагов на двадцать

выше головы… повозимся, нужно только увидеть…

– Этот поделится, как же. Все больше взглядом.

– Что вы за ним таскаетесь? От него на Олимпе хуже

чем от Крона…

– Ваш-то Прометей лучше, что ли?

– Сравнил! Что ты за скотина такая неблагодарная? За

жизнь свою кого благодарить должен?

– Папу с мамой.

– А папа с мамой кого? Кроноборца и Прометея! Если

б они твоих предков из меди не сделали…

– Хо, это нашего-то Пирра предков? Чем хотите по-

клянусь: у всех из меди, а у него…

Потасовка вспыхивает лесным пожаром. Люди мед-

ного века падки на драки: поведешь в поход – половина

перережет своим же глотки в междоусобицах. Прометей

254

сетовал: нужно, мол, было как материал не медь брать, а

бронзу. Зевс махнул рукой – куда уж теперь переделывать…

Полминуты – а потом мои солдаты разнимают драчу-

нов и пресекают попытки остальных лезть в драку.

– П-пустите! – хрипит краснорожий, усатый зачин-

щик. – Жалко, что ли?

– Извини, – хладнокровно ответствует Атрей, мой

сотник. – Привычка. Лавагет отучил со своими сцепляться.

Он за такое знаешь, что творит? У-у-у…

Свиваются, переплетаются нити времени.

Кольцуются в ловушку. Время покорно своему Повелителю:

взял мускулистой рукой, загнал в узкие рамки – изволь ле-

жать. Времени больно: оно хочет течь как обычно.

Мои воины цинично, со смаком расписывают спосо-

бы борьбы с междоусобицами, которые я же и практикую.

Приукрашивают малость, а так вполне…

Солдаты Прометея серее окрестных скал. К закускам

не приглядываются – ну их…

– Ну и фантазия у вашего.

– В подземном мире за своего, вот и фантазия.

– Правду говорят, что он оттуда почти не вылезает?

– Врут, собаки. Кабы не вылезал – мы б с ним не таска-

лись по всей Элладе. В прошлый год только четыре похода…

Но вот с Жестокосердным на короткой ноге. Еще с братцем

его – Гипносом.

– Этот хоть нормальный.

– Кому нормальный, а кому сон на посту… а-а-а-а, и